Эпидемия СПИДа в России усиливается, а не ослабевает

2018-11-30T13:16:43.734Z
0 0

Завтра Всемирный день борьбы со СПИДом, и мы публикуем полный перевод материала из всемирно известного медицинского журнала Science об эпидемии ВИЧ/СПИД в России. Это большой и очень важный текст о ситуации в нашей стране, истоках возникновения проблемы и способах их решения.

История одного человека

В 2015 году в Екатеринбурге врач диагностировал у Кати герпес. 

«Я понятия не имела, что это такое», - говорит Катя, попросившая, чтобы ее фамилию не называли. 

Но поскольку она часто болела в течение предыдущих 2 лет, а ее бывший молодой человек увлекался алкоголем и, очень вероятно, изменял ей, девушка подозревала, что проблемы со здоровьем могут быть намного серьезнее. 

Катя обратилась к врачу за направлением на анализ на ВИЧ. Участковый врач удивился такому вопросу и начал интересоваться, для чего девушке такие анализы и не собирается ли она замуж за иностранца. 

«Я упорствовала, сказала, что не покину его кабинета, пока не получу направление», - делится воспоминаниями Катя.

В тот день, когда Катя узнала результаты анализа, она в течение нескольких часов в слезах бродила по улицам, не было сил даже найти свою машину. В справке было указано, что у нее ВИЧ, перспективы казались мрачными. 

В интернете она прочитала, что вирус, если его не лечить, может убить ее всего за 3 года. Кате было 30, на руках маленькая дочь. Кто будет ее растить, если что-то случится? Кроме того, ей нужно скрывать болезнь от отца, на фирме у которого она работает. 

«Если бы я сказал отцу, он бы меня не понял и постарался максимально отдалиться. В целом отношение к этому в стране ужасное. Когда я смотрю на [Западную] Европу или Соединенные Штаты, я не понимаю, почему здесь все по-другому», - недоумевает девушка.

Для Кати различия между Востоком и Западом вскоре станут еще более разительными.

С 2015 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) рекомендует лечение всем, у кого результат теста на ВИЧ положительный, но врачи, несмотря на это, заверили Катю, что ее иммунная система не получила слишком сильного ущерба, для того чтобы принимать антиретровирусные препараты (АРВП). 

Два года спустя Катя вышла замуж и захотела завести еще одного ребенка. Она узнала, что надлежащее лечение устранит риск передачи вируса ее мужу, который заражен не был, и будущему ребенку. Она обратилась в СПИД-центр и вновь запросила АРВП. 

«Они сказали мне, что в моем случае нет повода для переживаний, поскольку уровень вируса был настолько низким, что я не способна заразить мужа», - говорит Катя.

Наконец, в феврале 2017 года, спустя 2 месяца и после нескольких тестов, врачи согласились предоставить препараты, и в мае Катя забеременела.

Но в июне антиретровирусные препараты внезапно закончились.

Через социальные сети Катя связалась с женщиной из Санкт-Петербурга, которая была частью так называемой резервной аптеки — сети, которая собирает и распространяет АРВП от людей, которые либо перешли на другой курс лечения, либо умерли. Женщина рассказала Кате, с кем связываться в Екатеринбурге. 

«Я спросила ее, сколько будут стоить таблетки, - говорит Катя. - А она ответила: “Ты что, с ума сошла?! Просто иди и забери необходимые лекарства!”».

Практически в любой точке мира ВИЧ-инфицированная женщина, имеющая незараженного партнера и желающая завести ребенка, будет первой в очереди на получение антиретровирусных препаратов. 

Проблемы, с которыми Катя столкнулась при получении лечения на фоне эпидемии в России, подчеркивают неуверенную реакцию страны, которую критики обозначают как ошибочную, замедленную и часто откровенно пренебрежительную по отношению к своим гражданам. 

Статистика и исследования

Некоторые чиновники из Министерства здравоохранения даже до сегодняшнего дня сомневаются в термине «эпидемия». 

«Это очень большая и очень серьезная эпидемия, и, безусловно, одна из немногих эпидемий в мире, которая продолжает распространяться, а не замедляется. Это кризис общественного здравоохранения»,- говорит Виней Салдана, региональный директор Объединенной программы Организации Объединенных Наций по ВИЧ и СПИДу (ЮНЭЙДС) в Восточной Европе и Центральной Азии.

Однако неофициальное объединение ВИЧ-инфицированных людей, которое в конечном счете предоставило Кате АРВП, обращает внимание на другую сторону борьбы с ВИЧ и СПИДом в России. Решительные и целеустремленные члены организаций по борьбе против ВИЧ и СПИДа в России настойчиво добиваются перемен, и в некоторых уголках страны наблюдаются признаки, хотя и скромные, повышения эффективности принимаемых мер.

ЮНЭЙДС подсчитала, что в период с 2010 по 2015 год на Россию приходилось более 80% всех новых случаев ВИЧ-инфицирования в Восточной Европе и Центральной Азии. По собственным оценкам России, за этот период количество зараженных росло на 10% ежегодно, и самое важное, что причины новых случаев заражения примерно поровну разделились между употреблением инъекционных наркотиков и гетеросексуальной передачей (передача вируса от партнера партнеру при гетеросексуальном половом контакте). 

Примерно в то же время число новых случаев инфицирования в остальных странах Европы и Северной Америки снизилось на 9%. К концу 2017 года, по оценкам Министерства здравоохранения России, около 1 миллиона граждан страны были заражены ВИЧ. Официальные отчеты демонстрируют в свою очередь, что только треть из них получали АРВП.

Многие, в том числе и в правительстве России, считают, что эти показатели значительно занижены. Так, Вадим Покровский, глава независимого от Минздрава Федерального научно-методического центра профилактики и борьбы со СПИДом в Москве, провел соответствующую оценку и заключил, что от 1,1 до 1,4 миллиона россиян инфицированы ВИЧ. 

Мишель Казачкин, специальный советник ЮНЭЙДС в Восточной Европе и Центральной Азии, а также его коллеги в исследовании, опубликованном в прошлом году, пришли к выводу, что истинное число инфицированных россиян может достигать 2 миллионов. Они основывали свою версию на оценке команды Покровского в той части, что только половина инфицированных в России знали о своем диагнозе в 2013 году.

Казачкин, который ранее возглавлял Глобальный фонд по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией, говорит, что Россия позволила эпидемии катастрофически распространиться. 

«Пройдя через годы борьбы со СПИДом в Европе, а затем в Африке и во всем мире в качестве главы Глобального фонда, я просто не могу принять факт, что так много возможностей было упущено», - говорит он.

Распространение ВИЧ в России началось в середине 1990-х годов. То есть позже, чем в странах Западной Европы, и первоначально передача вируса ограничивалась потребителями героина, которые обменивались иглами и шприцами (инъекционный способ передачи).  

Борьба со СПИДом и ВИЧ в России



Добровольцы Фонда Андрея Рылькова распространяют бесплатные иглы и презервативы в Москве

Еще до того как возглавить Глобальный фонд в 2007 году, Казачкин и его последователи призывали правительство использовать проверенные стратегии профилактики «снижения вреда», включая программы обмена и заменители опиатов, такие как метадон (заместительная терапия). 

Несколько неправительственных организаций (НПО) начали проведение особых программ для наркозависимых, однако правительством не было выделено никаких средств для поддержки «западных» идей, которые противоречили консервативным взглядам в России. Заместительная терапия до сих пор остается вне закона. 

Кроме того, поддержки правительства лишены и представители другой группы,подвергающейся остракизму, - мужчины, имеющие половые контакты с другими мужчинами, которые также подвергаются высокому риску инфицирования. С 2013 года закон о запрете пропаганды гомосексуализма сделал размещение или обсуждение информации, направленной на эту категорию граждан, незаконным.

Проблему усугубляет и то, что многие НПО прекратили деятельность, после того как Россия, ободренная укрепляющейся экономикой, начала постепенно прекращать поддержку Глобального фонда, которая на сегодняшний день составила 378 миллионов долларов. 

«Они сказали: “Нам не нужен Глобальный фонд или иностранное финансирование; мы все решим сами”, - но ничего не сделали», - говорит Покровский. «Мы не только прекратили аутрич-работу, мы потеряли многих людей, работающих в НПО, потому что у них не было федеральной поддержки». Другие НПО получили серьезные проблемы с осуществлением деятельности, после того как в 2013 году был принят закон об иностранных агентах.

«Эпидемия растет из-за отсутствия профилактики и очень низкого доступа к лечению», - говорит Казачкин. «Одним словом, все было сделано неправильно».

Ни одна программа в России не предоставляет АРВП для здоровых людей, имеющих высокий риск инфицирования, при этом аналогичные программы успешно осуществляются в других станах в рамках стратегии под названием «доконтактная профилактика» (ДКП), которая имела особенный успех в Западной Европе, Австралии и Соединенных Штатах. 

По словам психолога Ольги Боголюбовой, которая проводила исследование в Санкт-Петербурге, связанное с ВИЧ и СПИДом, и работает в Университете Кларксона (Нью-Йорк), слабая система здравоохранения России значительно усложняет попытки создания программы по ВИЧ и СПИДу для уязвимых групп населения. 

Тереза Касаева, заместитель директора департамента Министерства здравоохранения, координирующая программы страны по ВИЧ и СПИДу, признает, что Россия не уделяла много внимания этой проблеме до последних 5 лет, но она говорит, что существующая критика слишком жестка. 

Касаева и ее коллеги подчеркивают, что за последние несколько лет количество людей, получающих лечение, увеличилось в несколько раз, и отмечают, что недавно они завершили свой первый стратегический план по борьбе с болезнью. 

«Мы понимаем, что сейчас у нас есть проблема, и мы пытаемся ее решить. Все, кто просит лечения, его получают. Хотя существует категория граждан, которые пытаются «спрятаться» и не обращаются за помощью», - говорит она.

Касаева признает, что программы снижения вреда могут замедлить распространение ВИЧ в краткосрочной перспективе, однако она полагает, что они не решают главной проблемы. 

Снижение вреда, по мнению многих российских экспертов, фокусируется на симптомах, а не на причинах зависимости. По мнению Касаевой, лишь системная программа реабилитации наркозависимых имеет долгосрочный эффект.

Евгений Ройзман, который ранее являлся мэром Екатеринбурга, поддержал эту идею. В 1999 году он начал программу реабилитации под названием «Город без наркотиков», в рамках которой по просьбе родителей подростков-наркоманов насильно изолировали в специализированных центрах на время, пока они испытывали ломку, приковывая их к кроватям.

Эта программа подверглась значительной критике, и в конце концов центры были закрыты. Ройзман в свою очередь настаивает, что программа помогла Свердловской области ликвидировать героиновую зависимость и замедлить темп распространения ВИЧ. 

Ройзман не видит необходимости в программах снижения вреда для наркозависимых. По его словам, НПО, которые предлагали обмен игл в Екатеринбурге, не смогли улучшить ситуацию. Он также посещал Украину, где легализовали заместительную терапию, чтобы посмотреть, как она работает. 

«Армия героиновых наркоманов, - говорит он, - была превращена в армию метадоновых наркоманов».

Другой подход можно было наблюдать в Казани. Здесь в 1999 году начали активное осуществление программ обмена игл и шприцев, а также предпринимали другие усилия по снижению вреда при поддержке НПО.

«Нам удалось заметно улучшить ситуацию», - говорит эпидемиолог Лариса Бадриева. 

По ее словам, в 2001 году в городе было зарегистрировано около 1 000 новых случаев заражения ВИЧ, а в 2008 году это число сократилось до 150. 

Как и Казань, Санкт-Петербург добился значительных успехов в борьбе с ВИЧ и СПИДом. 

«Санкт-Петербург является своего рода оазисом», - говорит Григорий Вергус, который работает с НПО под названием «Международная коалиция по готовности к лечению». 

Как город федерального значения Санкт-Петербург напрямую получает финансирование для профилактики ВИЧ. Вергус отмечает, что деньги инвестируются разумно, а основное внимание сосредоточено на наиболее уязвимых группах. 

«Большинство регионов тратят деньги, предназначенные для профилактики ВИЧ, на воздушные шары, песни и работу с бабушками», - говорит он.

В 2016 году число случаев новых заражений в Санкт-Петербурге упало до показателя ниже 2 000 человек в год впервые с момента начала эпидемии, сообщает городской СПИД-центр. Из 36 000 жителей, которые знают, что они живут с ВИЧ, около половины в настоящее время получают АРВП, и 82% из этой группы имеют неопределяемое количество вируса в крови, что означает, что они придерживаются своих схем лечения и не могут передать вирус. 

По мнению Винея Салдана, тот факт, что «Санкт-Петербург наконец-то вытащил голову из песка», дает надежду всей стране. Он уверен, что это очень положительный признак того, что в современной России можно реализовать программы профилактики ВИЧ.  

Но нужно помнить, что Санкт-Петербург - это только один город в густонаселенной стране. Как подчеркивает Салдана, в России уровень охвата лечением вдвое ниже, чем в Зимбабве. «Эта эпидемия не исчезнет сама по себе».

«Мы делаем все правильно», - говорит Татьяна Виноградова, заместитель директора Санкт-Петербургского СПИД-центра.

Виноградова отмечает, что Санкт-Петербург по-прежнему сталкивается с серьезными проблемами. Недавние исследования показали, что официальные данные по зараженности ВИЧ примерно в два раза ниже действительных, только около 5% опрошенных проходили тестирование в последнее время и знали свой действительный статус. Многие мигранты, имеющие ВИЧ-инфекцию, приезжают в регион из стран бывшего СССР и не имеют надлежащей регистрации в Санкт-Петербурге, которая необходима для лечения и ухода. «Это большая проблема, и у нас нет инструментов, чтобы что-то сделать с этим», - говорит она.

Кроме того, Россия по-прежнему сталкивается с серьезными вызовами. Прежде всего, это связано с тем, что многие инфицированные не знают о своей болезни, а соответственно, не получают лечения и могут способствовать распространению эпидемии.


[К К1]Самым западным городом в России является Калининград.



Читайте также
Комментарии (0)
2018-11-30T13:16:43.734Z
0 0

Эпидемия СПИДа в России усиливается, а не ослабевает


Завтра Всемирный день борьбы со СПИДом, и мы публикуем полный перевод материала из всемирно известного медицинского журнала Science об эпидемии ВИЧ/СПИД в России. Это большой и очень важный текст о ситуации в нашей стране, истоках возникновения проблемы и способах их решения.

История одного человека

В 2015 году в Екатеринбурге врач диагностировал у Кати герпес. 

«Я понятия не имела, что это такое», - говорит Катя, попросившая, чтобы ее фамилию не называли. 

Но поскольку она часто болела в течение предыдущих 2 лет, а ее бывший молодой человек увлекался алкоголем и, очень вероятно, изменял ей, девушка подозревала, что проблемы со здоровьем могут быть намного серьезнее. 

Катя обратилась к врачу за направлением на анализ на ВИЧ. Участковый врач удивился такому вопросу и начал интересоваться, для чего девушке такие анализы и не собирается ли она замуж за иностранца. 

«Я упорствовала, сказала, что не покину его кабинета, пока не получу направление», - делится воспоминаниями Катя.

В тот день, когда Катя узнала результаты анализа, она в течение нескольких часов в слезах бродила по улицам, не было сил даже найти свою машину. В справке было указано, что у нее ВИЧ, перспективы казались мрачными. 

В интернете она прочитала, что вирус, если его не лечить, может убить ее всего за 3 года. Кате было 30, на руках маленькая дочь. Кто будет ее растить, если что-то случится? Кроме того, ей нужно скрывать болезнь от отца, на фирме у которого она работает. 

«Если бы я сказал отцу, он бы меня не понял и постарался максимально отдалиться. В целом отношение к этому в стране ужасное. Когда я смотрю на [Западную] Европу или Соединенные Штаты, я не понимаю, почему здесь все по-другому», - недоумевает девушка.

Для Кати различия между Востоком и Западом вскоре станут еще более разительными.

С 2015 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) рекомендует лечение всем, у кого результат теста на ВИЧ положительный, но врачи, несмотря на это, заверили Катю, что ее иммунная система не получила слишком сильного ущерба, для того чтобы принимать антиретровирусные препараты (АРВП). 

Два года спустя Катя вышла замуж и захотела завести еще одного ребенка. Она узнала, что надлежащее лечение устранит риск передачи вируса ее мужу, который заражен не был, и будущему ребенку. Она обратилась в СПИД-центр и вновь запросила АРВП. 

«Они сказали мне, что в моем случае нет повода для переживаний, поскольку уровень вируса был настолько низким, что я не способна заразить мужа», - говорит Катя.

Наконец, в феврале 2017 года, спустя 2 месяца и после нескольких тестов, врачи согласились предоставить препараты, и в мае Катя забеременела.

Но в июне антиретровирусные препараты внезапно закончились.

Через социальные сети Катя связалась с женщиной из Санкт-Петербурга, которая была частью так называемой резервной аптеки — сети, которая собирает и распространяет АРВП от людей, которые либо перешли на другой курс лечения, либо умерли. Женщина рассказала Кате, с кем связываться в Екатеринбурге. 

«Я спросила ее, сколько будут стоить таблетки, - говорит Катя. - А она ответила: “Ты что, с ума сошла?! Просто иди и забери необходимые лекарства!”».

Практически в любой точке мира ВИЧ-инфицированная женщина, имеющая незараженного партнера и желающая завести ребенка, будет первой в очереди на получение антиретровирусных препаратов. 

Проблемы, с которыми Катя столкнулась при получении лечения на фоне эпидемии в России, подчеркивают неуверенную реакцию страны, которую критики обозначают как ошибочную, замедленную и часто откровенно пренебрежительную по отношению к своим гражданам. 

Статистика и исследования

Некоторые чиновники из Министерства здравоохранения даже до сегодняшнего дня сомневаются в термине «эпидемия». 

«Это очень большая и очень серьезная эпидемия, и, безусловно, одна из немногих эпидемий в мире, которая продолжает распространяться, а не замедляется. Это кризис общественного здравоохранения»,- говорит Виней Салдана, региональный директор Объединенной программы Организации Объединенных Наций по ВИЧ и СПИДу (ЮНЭЙДС) в Восточной Европе и Центральной Азии.

Однако неофициальное объединение ВИЧ-инфицированных людей, которое в конечном счете предоставило Кате АРВП, обращает внимание на другую сторону борьбы с ВИЧ и СПИДом в России. Решительные и целеустремленные члены организаций по борьбе против ВИЧ и СПИДа в России настойчиво добиваются перемен, и в некоторых уголках страны наблюдаются признаки, хотя и скромные, повышения эффективности принимаемых мер.

ЮНЭЙДС подсчитала, что в период с 2010 по 2015 год на Россию приходилось более 80% всех новых случаев ВИЧ-инфицирования в Восточной Европе и Центральной Азии. По собственным оценкам России, за этот период количество зараженных росло на 10% ежегодно, и самое важное, что причины новых случаев заражения примерно поровну разделились между употреблением инъекционных наркотиков и гетеросексуальной передачей (передача вируса от партнера партнеру при гетеросексуальном половом контакте). 

Примерно в то же время число новых случаев инфицирования в остальных странах Европы и Северной Америки снизилось на 9%. К концу 2017 года, по оценкам Министерства здравоохранения России, около 1 миллиона граждан страны были заражены ВИЧ. Официальные отчеты демонстрируют в свою очередь, что только треть из них получали АРВП.

Многие, в том числе и в правительстве России, считают, что эти показатели значительно занижены. Так, Вадим Покровский, глава независимого от Минздрава Федерального научно-методического центра профилактики и борьбы со СПИДом в Москве, провел соответствующую оценку и заключил, что от 1,1 до 1,4 миллиона россиян инфицированы ВИЧ. 

Мишель Казачкин, специальный советник ЮНЭЙДС в Восточной Европе и Центральной Азии, а также его коллеги в исследовании, опубликованном в прошлом году, пришли к выводу, что истинное число инфицированных россиян может достигать 2 миллионов. Они основывали свою версию на оценке команды Покровского в той части, что только половина инфицированных в России знали о своем диагнозе в 2013 году.

Казачкин, который ранее возглавлял Глобальный фонд по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией, говорит, что Россия позволила эпидемии катастрофически распространиться. 

«Пройдя через годы борьбы со СПИДом в Европе, а затем в Африке и во всем мире в качестве главы Глобального фонда, я просто не могу принять факт, что так много возможностей было упущено», - говорит он.

Распространение ВИЧ в России началось в середине 1990-х годов. То есть позже, чем в странах Западной Европы, и первоначально передача вируса ограничивалась потребителями героина, которые обменивались иглами и шприцами (инъекционный способ передачи).  

Борьба со СПИДом и ВИЧ в России



Добровольцы Фонда Андрея Рылькова распространяют бесплатные иглы и презервативы в Москве

Еще до того как возглавить Глобальный фонд в 2007 году, Казачкин и его последователи призывали правительство использовать проверенные стратегии профилактики «снижения вреда», включая программы обмена и заменители опиатов, такие как метадон (заместительная терапия). 

Несколько неправительственных организаций (НПО) начали проведение особых программ для наркозависимых, однако правительством не было выделено никаких средств для поддержки «западных» идей, которые противоречили консервативным взглядам в России. Заместительная терапия до сих пор остается вне закона. 

Кроме того, поддержки правительства лишены и представители другой группы,подвергающейся остракизму, - мужчины, имеющие половые контакты с другими мужчинами, которые также подвергаются высокому риску инфицирования. С 2013 года закон о запрете пропаганды гомосексуализма сделал размещение или обсуждение информации, направленной на эту категорию граждан, незаконным.

Проблему усугубляет и то, что многие НПО прекратили деятельность, после того как Россия, ободренная укрепляющейся экономикой, начала постепенно прекращать поддержку Глобального фонда, которая на сегодняшний день составила 378 миллионов долларов. 

«Они сказали: “Нам не нужен Глобальный фонд или иностранное финансирование; мы все решим сами”, - но ничего не сделали», - говорит Покровский. «Мы не только прекратили аутрич-работу, мы потеряли многих людей, работающих в НПО, потому что у них не было федеральной поддержки». Другие НПО получили серьезные проблемы с осуществлением деятельности, после того как в 2013 году был принят закон об иностранных агентах.

«Эпидемия растет из-за отсутствия профилактики и очень низкого доступа к лечению», - говорит Казачкин. «Одним словом, все было сделано неправильно».

Ни одна программа в России не предоставляет АРВП для здоровых людей, имеющих высокий риск инфицирования, при этом аналогичные программы успешно осуществляются в других станах в рамках стратегии под названием «доконтактная профилактика» (ДКП), которая имела особенный успех в Западной Европе, Австралии и Соединенных Штатах. 

По словам психолога Ольги Боголюбовой, которая проводила исследование в Санкт-Петербурге, связанное с ВИЧ и СПИДом, и работает в Университете Кларксона (Нью-Йорк), слабая система здравоохранения России значительно усложняет попытки создания программы по ВИЧ и СПИДу для уязвимых групп населения. 

Тереза Касаева, заместитель директора департамента Министерства здравоохранения, координирующая программы страны по ВИЧ и СПИДу, признает, что Россия не уделяла много внимания этой проблеме до последних 5 лет, но она говорит, что существующая критика слишком жестка. 

Касаева и ее коллеги подчеркивают, что за последние несколько лет количество людей, получающих лечение, увеличилось в несколько раз, и отмечают, что недавно они завершили свой первый стратегический план по борьбе с болезнью. 

«Мы понимаем, что сейчас у нас есть проблема, и мы пытаемся ее решить. Все, кто просит лечения, его получают. Хотя существует категория граждан, которые пытаются «спрятаться» и не обращаются за помощью», - говорит она.

Касаева признает, что программы снижения вреда могут замедлить распространение ВИЧ в краткосрочной перспективе, однако она полагает, что они не решают главной проблемы. 

Снижение вреда, по мнению многих российских экспертов, фокусируется на симптомах, а не на причинах зависимости. По мнению Касаевой, лишь системная программа реабилитации наркозависимых имеет долгосрочный эффект.

Евгений Ройзман, который ранее являлся мэром Екатеринбурга, поддержал эту идею. В 1999 году он начал программу реабилитации под названием «Город без наркотиков», в рамках которой по просьбе родителей подростков-наркоманов насильно изолировали в специализированных центрах на время, пока они испытывали ломку, приковывая их к кроватям.

Эта программа подверглась значительной критике, и в конце концов центры были закрыты. Ройзман в свою очередь настаивает, что программа помогла Свердловской области ликвидировать героиновую зависимость и замедлить темп распространения ВИЧ. 

Ройзман не видит необходимости в программах снижения вреда для наркозависимых. По его словам, НПО, которые предлагали обмен игл в Екатеринбурге, не смогли улучшить ситуацию. Он также посещал Украину, где легализовали заместительную терапию, чтобы посмотреть, как она работает. 

«Армия героиновых наркоманов, - говорит он, - была превращена в армию метадоновых наркоманов».

Другой подход можно было наблюдать в Казани. Здесь в 1999 году начали активное осуществление программ обмена игл и шприцев, а также предпринимали другие усилия по снижению вреда при поддержке НПО.

«Нам удалось заметно улучшить ситуацию», - говорит эпидемиолог Лариса Бадриева. 

По ее словам, в 2001 году в городе было зарегистрировано около 1 000 новых случаев заражения ВИЧ, а в 2008 году это число сократилось до 150. 

Как и Казань, Санкт-Петербург добился значительных успехов в борьбе с ВИЧ и СПИДом. 

«Санкт-Петербург является своего рода оазисом», - говорит Григорий Вергус, который работает с НПО под названием «Международная коалиция по готовности к лечению». 

Как город федерального значения Санкт-Петербург напрямую получает финансирование для профилактики ВИЧ. Вергус отмечает, что деньги инвестируются разумно, а основное внимание сосредоточено на наиболее уязвимых группах. 

«Большинство регионов тратят деньги, предназначенные для профилактики ВИЧ, на воздушные шары, песни и работу с бабушками», - говорит он.

В 2016 году число случаев новых заражений в Санкт-Петербурге упало до показателя ниже 2 000 человек в год впервые с момента начала эпидемии, сообщает городской СПИД-центр. Из 36 000 жителей, которые знают, что они живут с ВИЧ, около половины в настоящее время получают АРВП, и 82% из этой группы имеют неопределяемое количество вируса в крови, что означает, что они придерживаются своих схем лечения и не могут передать вирус. 

По мнению Винея Салдана, тот факт, что «Санкт-Петербург наконец-то вытащил голову из песка», дает надежду всей стране. Он уверен, что это очень положительный признак того, что в современной России можно реализовать программы профилактики ВИЧ.  

Но нужно помнить, что Санкт-Петербург - это только один город в густонаселенной стране. Как подчеркивает Салдана, в России уровень охвата лечением вдвое ниже, чем в Зимбабве. «Эта эпидемия не исчезнет сама по себе».

«Мы делаем все правильно», - говорит Татьяна Виноградова, заместитель директора Санкт-Петербургского СПИД-центра.

Виноградова отмечает, что Санкт-Петербург по-прежнему сталкивается с серьезными проблемами. Недавние исследования показали, что официальные данные по зараженности ВИЧ примерно в два раза ниже действительных, только около 5% опрошенных проходили тестирование в последнее время и знали свой действительный статус. Многие мигранты, имеющие ВИЧ-инфекцию, приезжают в регион из стран бывшего СССР и не имеют надлежащей регистрации в Санкт-Петербурге, которая необходима для лечения и ухода. «Это большая проблема, и у нас нет инструментов, чтобы что-то сделать с этим», - говорит она.

Кроме того, Россия по-прежнему сталкивается с серьезными вызовами. Прежде всего, это связано с тем, что многие инфицированные не знают о своей болезни, а соответственно, не получают лечения и могут способствовать распространению эпидемии.


[К К1]Самым западным городом в России является Калининград.


Читайте также
Комментарии (0)