Людмила Петрушевская: Бессмысленное занятие – учить писательству

2019-06-24T16:04:35.118Z
1 0

Людмила Петрушевская – российский прозаик, драматург и общепризнанный литературный классик. На встрече в книжном магазине «Молодая гвардия» она рассказала порталу ActivityEdu.ru, что ее подвигло на изобретение нового языка, можно ли научить писательскому делу и о том, что дети прекрасно стимулируют творческий процесс.

Людмила Стефановна, Вы считаете, что образование – это еще не все, что требуется человеку, для того чтобы найти себя в жизни. Вы приводите в пример математика Боголюбова. Несмотря на свое деревенское происхождение, он стал академиком. И поэта Бродского, которого выгнали из школы, но он получил Нобелевскую премию. Получается, чтобы раскрыть свой потенциал, человеку нужны какие-то препятствия?

Тот, кому надо, получит все, что ему необходимо. Есть специальные школы для гениев, которые воспитывают их особенным образом, но они потом не могут найти себе места в жизни. А гений, который рос в обыкновенной школе среди хамья, среди зуботычин, среди оскорблений… Вот вам Бродский, пожалуйста. Почитайте биографии великих людей. Как правило, это неудачники в детстве, как правило, преследуемые сверстниками, как правило, не любимые учителями. Отличники редко становятся выдающимися личностями, если это только не гений изначально. Говорят, что Альберт Эйнштейн в третьем классе плохо еще писал. Понимаете? Это дает надежду. Это первое. 

Второе. Родители всегда заставляют своих малышей выполнять полностью все эти задания. Их ругают родители, ругают педагоги. Я не учила уроки до 9-го класса вообще. Мне негде было. Я сидела в библиотеке до восьми часов.

А почему именно в библиотеке?

А куда мне идти зимой? Домой нельзя. У меня дома был дедушка, у которого были приступы ярости тяжелые. Его Сталин выгнал с работы. Великий филолог Николай Яковлев. Его проходят до сих пор на всех филфаках, но дома ему не было места. И поэтому я сидела в библиотеке, и библиотекари следили, чтобы читали ровно то, что дали, не разговаривали, а в животах у всех моторы, все голодные сидят. 

Мне старались дать что-то из школьной программы. Я просила все-таки детектив. У нас там был один детектив Льва Овалова «Тайна профессора Бураго». В 10 лет я пошла в Дом пионеров и стала ходить на хор, знаменитый хор Локтева. По крайней мере, три раза в неделю мне было куда деваться. Ведь по улице не будешь ходить! Когда лето, пожалуйста. Мы играли там в штандер, в лапту беговую, в казаки-разбойники. Это было замечательно: можно было не идти домой. Так жили очень многие в мое время. Дома не было места. Люди по семь человек на десяти метрах жили. На полу спали. Мы с матерью на полу спали под столом.

Поэтому образование у меня было какое-то минимальное. Математика никакая. Для того чтобы в 9–10-м классе мне можно было поступить, я все-таки получила серебряную медаль и поступила. Но поступила не из-за нее, а потому что это был год XIX съезда. А у нас трое было расстрелянных в моей семье. А одного – моего прадедушку любимого – бросили под машину. Поступила на факультет журналистики (МГУ. – Прим.ред.), но это не образование. Образование, собственно говоря, это только физика, химия, биология. Это было образование. Гуманитарного образования как такового не было нигде: ни в педагогическом МГПИ, ни в университете не было, ни в Литературном институте. Все это ерунда была полная! Нечему было учить. Идеология, идеология, идеология! У нас на факультете журналистики предмет был «Теория и практика партийной советской печати». Что это такое? Какая теория у партийной советской печати может быть? Что за теория у печати? Работай в газете!

Поэтому понимаете, когда человеку что-то надо, он превозможет чего-то.

Сейчас стараются развивать детей с самого раннего возраста. Как Вы к этому относитесь?

Очень хорошо! Прекрасно! В этих новых условиях растут совершенно новые дети. Они в свои три года уже с айфонами, уже что-то там пишут.

Это хорошо для них?

Это же другой век, другое время. Это другие требования к человеку.

А что вы читали своим детям?

Я детям на ночь рассказывала сказки. Рассказывала в течение 18 лет. Никакой Шахерезаде это не снилось! 18 умножить на 365 – я даже не берусь сказать, сколько это будет. Так получилось, что легче всего было мне самой сочинять, а не читать тексты. Но я рассказывала на тему, которую мне дети предложат сами.

И только потом мне пришло в голову, что надо все-таки записывать. И как-то уже засыпая, иногда и ночью, я записывала. Ночь вообще – это время довольно творческое, потому что дети спят. Все. Никаких проблем. Ты – хозяин времени. То, что надо вставать и провожать кого-то в школу, кого-то в садик, – это забывается. И многие матери так и живут. Когда уложили спать – вот тут начинается жизнь. А один раз я ждала среднего ребенка до половины третьего ночи. Было ему 15 лет. Он пришел веселый такой, радостный. Я уже думала, сковородку надо брать. А он говорит: «Ма! Ты знаешь, что мы делали с Максом? Мы давали имена животным. Таракан Максимка! Блоха Лукерья!» И поехало… Он лег спать, а я к утру сочинила три сказки. Так и начались эти «Дикие Животные сказки».

Удивительно, как самые обычные жизненные обстоятельства могут побудить к творчеству.

А можно ли этому научиться этому, то есть научиться писать?

Нет. Это большое внутреннее должно быть желание. Все эти курсы «Хорошая проза» и проч. Я преподавала. Сидят люди. Я что-то говорю, читаю лекцию. У них у всех айфончики, и они все в этих айфончиках что-то пишут. Без этого уже, как без соски ребенок. Я думаю: «Какого хрена я здесь делаю?» 

Бессмысленное занятие – учить писать. Человек пишет, когда ему необходимо. Вот я работала в «Новом мире»: не в штате, а я рецензии делала на пришедшие рукописи с почтой. И пришел текст (я даже украла его). Человек написал: «Он пришел домой и сел на стул за стол». Это гениально! Он все правильно написал: как он поднялся по лестнице, по ступенькам, как подошел к двери, вставил ключ в скважину, повернул, вынул ключ, открыл дверь, вошел, закрыл дверь и сел на стул за стол. Он такой работяга, у которого была жажда писать, а он не знал, как это делается. Видимо, не читал ничего. Но это выдающийся был текст. Вы понимаете, я помню его всю жизнь. Действительно, может быть, в будущем так начнут писать?

Вы строгий родитель или считаете, что все-таки добром нужно добиваться желаемого от ребенка?

Что есть, то есть, Господи! Надо рявкнуть, так я рявкну. Погладить? Так я поглажу. Это нормальный ход.

Только вот когда Наташа родилась у меня в 43 года, вот тут я была беззащитна. Стоит… Два года ей. У нее пучочек такой, беленькие волосики, глазки голубые. Один мой знакомый драматург говорит: «Такого не бывает!» И мы с ней поссорились. Я играла на пианино. Знаете, когда мама играет на пианино, ребенок тоже должен играть на пианино. В общем, я ей сказала: «Ты мне мешаешь. Выйди вон!»

Это несчастное пошло. Я даже дверь закрыла. И вдруг слышу – молчание. Не пищит, не жалуется, молчит. У меня сердце упало. Я вышла. Этот ребенок стоит, прислонившись к стенке, и плачет тихо. Я на колени встала перед ней и говорю: «Чего ты плачешь, моя дорогая?» А она мне говорит: «Потому что я плять!» Это она во дворе у кого-то услышала, потому что мы-то дома не ругаемся. И тут уж я прям разрыдалась. Просто изо всех сил плакала. Бедный мой детеныш, Господи помилуй. (Смеется.) И вот ей-то я и написала «Пуськи бятые». Когда она не хотела ложиться. А я всегда детям рассказывала на ночь сказку. А что я ей расскажу, если она только «дай-дай-дай» говорит, вернее, «най-най-най». Стоит под шкафчиком, там, где у нас конфеты и печенье, и говорит: «Най-най-най». И я ей стала рассказывать сказки «Пуськи бятые». Они все не на русском языке. Вообще ни на каком. Я придумала этот язык по ходу дела:

Сяпала Калуша с Калушатами по напушке. И увазила Бутявку, и волит:

− Калушата! Калушаточки! Бутявка!

Калушата присяпали и Бутявку стрямкали. И подудонились.

Дочка засмеялась и легла. 

Дети маленькие много смеются, потому что это их язык первоначальный. Я очень жалею, что не записывала язык своих детей, потому что это праязык. И надо сказать, почему эти сказки понятны. Потому что там только корни чужие, а приставки, суффиксы, окончания, времена глаголов – все родное. Например, глагол «сяпать». Я сяпала, ты присяпал, они посяпали.

А еще, я знаю, у вас есть еще один рецепт для родителей. Чтобы увлечь ребенка на какое-то время, нужно дать ему крышку от кастрюли…

Понимаете, все матери сталкиваются с этим. Они на кухне готовят ребенку еду. Получается так, что ребенок, ну там полтора годика, годик. Он карабкается по матери, потому что ему надо понять, что там наверху. Его страшно это интересует все. Я открывала шкафчик, доставала оттуда кастрюльки, ну что полегче, пластмассовые тазики какие-то. Все! 15 минут ребенок этим занят категорически. И наплевать на меня, на то, что там пахнет вкусно. Он одно вкладывает в другое, возит, катает. И я даже представила себе, что ребенок в начале человеческой истории катал круглый камушек, а там была дырка. И он вставил туда палку и получилось колесо. Это он изобрел. Я уверена в этом! Взрослому бы это и в голову не пришло.

Творчеством заниматься надо всегда, это увлекает и ваших детей. Они ведь все время, играя, сами сочиняют, что-то бормочут, придумывают себе героев. И когда вы им рассказываете на ночь истории, это показывает им путь: игра может стать новым сюжетом, сюжет приведет к тому, что его захочется записать в компьютере, а уже это дорога к смыслу жизни, к творчеству. Не только для детей, но и для вас.


Читайте также
Комментарии (0)
2019-06-24T16:04:35.118Z
1 0

Людмила Петрушевская: Бессмысленное занятие – учить писательству


Ирина Ермолаева
Подписаться

Людмила Петрушевская – российский прозаик, драматург и общепризнанный литературный классик. На встрече в книжном магазине «Молодая гвардия» она рассказала порталу ActivityEdu.ru, что ее подвигло на изобретение нового языка, можно ли научить писательскому делу и о том, что дети прекрасно стимулируют творческий процесс.

Людмила Стефановна, Вы считаете, что образование – это еще не все, что требуется человеку, для того чтобы найти себя в жизни. Вы приводите в пример математика Боголюбова. Несмотря на свое деревенское происхождение, он стал академиком. И поэта Бродского, которого выгнали из школы, но он получил Нобелевскую премию. Получается, чтобы раскрыть свой потенциал, человеку нужны какие-то препятствия?

Тот, кому надо, получит все, что ему необходимо. Есть специальные школы для гениев, которые воспитывают их особенным образом, но они потом не могут найти себе места в жизни. А гений, который рос в обыкновенной школе среди хамья, среди зуботычин, среди оскорблений… Вот вам Бродский, пожалуйста. Почитайте биографии великих людей. Как правило, это неудачники в детстве, как правило, преследуемые сверстниками, как правило, не любимые учителями. Отличники редко становятся выдающимися личностями, если это только не гений изначально. Говорят, что Альберт Эйнштейн в третьем классе плохо еще писал. Понимаете? Это дает надежду. Это первое. 

Второе. Родители всегда заставляют своих малышей выполнять полностью все эти задания. Их ругают родители, ругают педагоги. Я не учила уроки до 9-го класса вообще. Мне негде было. Я сидела в библиотеке до восьми часов.

А почему именно в библиотеке?

А куда мне идти зимой? Домой нельзя. У меня дома был дедушка, у которого были приступы ярости тяжелые. Его Сталин выгнал с работы. Великий филолог Николай Яковлев. Его проходят до сих пор на всех филфаках, но дома ему не было места. И поэтому я сидела в библиотеке, и библиотекари следили, чтобы читали ровно то, что дали, не разговаривали, а в животах у всех моторы, все голодные сидят. 

Мне старались дать что-то из школьной программы. Я просила все-таки детектив. У нас там был один детектив Льва Овалова «Тайна профессора Бураго». В 10 лет я пошла в Дом пионеров и стала ходить на хор, знаменитый хор Локтева. По крайней мере, три раза в неделю мне было куда деваться. Ведь по улице не будешь ходить! Когда лето, пожалуйста. Мы играли там в штандер, в лапту беговую, в казаки-разбойники. Это было замечательно: можно было не идти домой. Так жили очень многие в мое время. Дома не было места. Люди по семь человек на десяти метрах жили. На полу спали. Мы с матерью на полу спали под столом.

Поэтому образование у меня было какое-то минимальное. Математика никакая. Для того чтобы в 9–10-м классе мне можно было поступить, я все-таки получила серебряную медаль и поступила. Но поступила не из-за нее, а потому что это был год XIX съезда. А у нас трое было расстрелянных в моей семье. А одного – моего прадедушку любимого – бросили под машину. Поступила на факультет журналистики (МГУ. – Прим.ред.), но это не образование. Образование, собственно говоря, это только физика, химия, биология. Это было образование. Гуманитарного образования как такового не было нигде: ни в педагогическом МГПИ, ни в университете не было, ни в Литературном институте. Все это ерунда была полная! Нечему было учить. Идеология, идеология, идеология! У нас на факультете журналистики предмет был «Теория и практика партийной советской печати». Что это такое? Какая теория у партийной советской печати может быть? Что за теория у печати? Работай в газете!

Поэтому понимаете, когда человеку что-то надо, он превозможет чего-то.

Сейчас стараются развивать детей с самого раннего возраста. Как Вы к этому относитесь?

Очень хорошо! Прекрасно! В этих новых условиях растут совершенно новые дети. Они в свои три года уже с айфонами, уже что-то там пишут.

Это хорошо для них?

Это же другой век, другое время. Это другие требования к человеку.

А что вы читали своим детям?

Я детям на ночь рассказывала сказки. Рассказывала в течение 18 лет. Никакой Шахерезаде это не снилось! 18 умножить на 365 – я даже не берусь сказать, сколько это будет. Так получилось, что легче всего было мне самой сочинять, а не читать тексты. Но я рассказывала на тему, которую мне дети предложат сами.

И только потом мне пришло в голову, что надо все-таки записывать. И как-то уже засыпая, иногда и ночью, я записывала. Ночь вообще – это время довольно творческое, потому что дети спят. Все. Никаких проблем. Ты – хозяин времени. То, что надо вставать и провожать кого-то в школу, кого-то в садик, – это забывается. И многие матери так и живут. Когда уложили спать – вот тут начинается жизнь. А один раз я ждала среднего ребенка до половины третьего ночи. Было ему 15 лет. Он пришел веселый такой, радостный. Я уже думала, сковородку надо брать. А он говорит: «Ма! Ты знаешь, что мы делали с Максом? Мы давали имена животным. Таракан Максимка! Блоха Лукерья!» И поехало… Он лег спать, а я к утру сочинила три сказки. Так и начались эти «Дикие Животные сказки».

Удивительно, как самые обычные жизненные обстоятельства могут побудить к творчеству.

А можно ли этому научиться этому, то есть научиться писать?

Нет. Это большое внутреннее должно быть желание. Все эти курсы «Хорошая проза» и проч. Я преподавала. Сидят люди. Я что-то говорю, читаю лекцию. У них у всех айфончики, и они все в этих айфончиках что-то пишут. Без этого уже, как без соски ребенок. Я думаю: «Какого хрена я здесь делаю?» 

Бессмысленное занятие – учить писать. Человек пишет, когда ему необходимо. Вот я работала в «Новом мире»: не в штате, а я рецензии делала на пришедшие рукописи с почтой. И пришел текст (я даже украла его). Человек написал: «Он пришел домой и сел на стул за стол». Это гениально! Он все правильно написал: как он поднялся по лестнице, по ступенькам, как подошел к двери, вставил ключ в скважину, повернул, вынул ключ, открыл дверь, вошел, закрыл дверь и сел на стул за стол. Он такой работяга, у которого была жажда писать, а он не знал, как это делается. Видимо, не читал ничего. Но это выдающийся был текст. Вы понимаете, я помню его всю жизнь. Действительно, может быть, в будущем так начнут писать?

Вы строгий родитель или считаете, что все-таки добром нужно добиваться желаемого от ребенка?

Что есть, то есть, Господи! Надо рявкнуть, так я рявкну. Погладить? Так я поглажу. Это нормальный ход.

Только вот когда Наташа родилась у меня в 43 года, вот тут я была беззащитна. Стоит… Два года ей. У нее пучочек такой, беленькие волосики, глазки голубые. Один мой знакомый драматург говорит: «Такого не бывает!» И мы с ней поссорились. Я играла на пианино. Знаете, когда мама играет на пианино, ребенок тоже должен играть на пианино. В общем, я ей сказала: «Ты мне мешаешь. Выйди вон!»

Это несчастное пошло. Я даже дверь закрыла. И вдруг слышу – молчание. Не пищит, не жалуется, молчит. У меня сердце упало. Я вышла. Этот ребенок стоит, прислонившись к стенке, и плачет тихо. Я на колени встала перед ней и говорю: «Чего ты плачешь, моя дорогая?» А она мне говорит: «Потому что я плять!» Это она во дворе у кого-то услышала, потому что мы-то дома не ругаемся. И тут уж я прям разрыдалась. Просто изо всех сил плакала. Бедный мой детеныш, Господи помилуй. (Смеется.) И вот ей-то я и написала «Пуськи бятые». Когда она не хотела ложиться. А я всегда детям рассказывала на ночь сказку. А что я ей расскажу, если она только «дай-дай-дай» говорит, вернее, «най-най-най». Стоит под шкафчиком, там, где у нас конфеты и печенье, и говорит: «Най-най-най». И я ей стала рассказывать сказки «Пуськи бятые». Они все не на русском языке. Вообще ни на каком. Я придумала этот язык по ходу дела:

Сяпала Калуша с Калушатами по напушке. И увазила Бутявку, и волит:

− Калушата! Калушаточки! Бутявка!

Калушата присяпали и Бутявку стрямкали. И подудонились.

Дочка засмеялась и легла. 

Дети маленькие много смеются, потому что это их язык первоначальный. Я очень жалею, что не записывала язык своих детей, потому что это праязык. И надо сказать, почему эти сказки понятны. Потому что там только корни чужие, а приставки, суффиксы, окончания, времена глаголов – все родное. Например, глагол «сяпать». Я сяпала, ты присяпал, они посяпали.

А еще, я знаю, у вас есть еще один рецепт для родителей. Чтобы увлечь ребенка на какое-то время, нужно дать ему крышку от кастрюли…

Понимаете, все матери сталкиваются с этим. Они на кухне готовят ребенку еду. Получается так, что ребенок, ну там полтора годика, годик. Он карабкается по матери, потому что ему надо понять, что там наверху. Его страшно это интересует все. Я открывала шкафчик, доставала оттуда кастрюльки, ну что полегче, пластмассовые тазики какие-то. Все! 15 минут ребенок этим занят категорически. И наплевать на меня, на то, что там пахнет вкусно. Он одно вкладывает в другое, возит, катает. И я даже представила себе, что ребенок в начале человеческой истории катал круглый камушек, а там была дырка. И он вставил туда палку и получилось колесо. Это он изобрел. Я уверена в этом! Взрослому бы это и в голову не пришло.

Творчеством заниматься надо всегда, это увлекает и ваших детей. Они ведь все время, играя, сами сочиняют, что-то бормочут, придумывают себе героев. И когда вы им рассказываете на ночь истории, это показывает им путь: игра может стать новым сюжетом, сюжет приведет к тому, что его захочется записать в компьютере, а уже это дорога к смыслу жизни, к творчеству. Не только для детей, но и для вас.


Читайте также
Комментарии (0)