Секреты учителя, которого любят дети и рекомендуют родители




Поводом для написания этой статьи стал пост одного из родителей в соцсетях: «Сижу, работаю на кухне, а Вася в детской на дистанционном уроке обществознания, невольно слушаю. Как же отлично учитель ведет его! Как в школе актерского мастерства! Выразительно, эмоционально, точно! Это к вопросу интересно или неинтересно в школе. Я всегда и всем говорю, что мне было очень интересно, а в ответ слышу, что это, дескать, повезло, а вот сейчас – скука смертная и ничего увлекательного. Но такого учителя, как у Васи, даже у меня не было». Пообщавшись с автором поста, мы узнали, что этот талантливый учитель – Роман Львович Назаров, педагог московской школы № 58. В чем же его секрет? Чтобы разобраться, мы поговорили с одним из учеников Романа Львовича, побывали на двух дистанционных уроках и побеседовали с учителем по душам. 

Обществознание на дистанте

Роман Львович ведет у нас обществознание и экономику уже второй год. Дистанционные уроки с ним действительно интересные, но это лишь продолжение того, как они проходят вживую. Я никогда не видел, чтобы Роман Львович подглядывал в книгу или конспект, отвечая на наши вопросы. Кажется, у него в голове помещается целая энциклопедия. Объясняет понятно, всегда разрешает выражать свое мнение, 

– рассказывает девятиклассник Вася. 

Когда мы договаривались об интервью, Роман Львович пригласил меня побывать на его уроках на платформе Microsoft Teams. 

Урок первый. Не кладите деньги под матрас 

– А самогон? Мог ли он заменить деньги? – По правому краю экрана выстроилась колонна серых немых окошек 9 «В». – Алена, отвечай ты!
– Им могли расплачиваться, но у него нет свойства стабильности предложения.
– Как это нет? Его тогда изготавливали в больших количествах. Ваня!
– Нет свойства «стабильность вещества».  
– Неверно! В отличие от мяса, он долго хранится. Ребята, на самом деле самогон обладает всеми свойствами товарных денег. Вы знаете из истории, что в 1920-е годы одним из мероприятий НЭПа стало проведение денежной реформы под руководством Сокольникова. Из обращения выводили все старые деньги, в том числе и товарные. Поэтому и появился закон о запрете самогоноварения под угрозой уголовного наказания. Закон также решал вопрос о воспитании населения. Так, а почему мы не используем, например, алмазы в качестве денег? Рита, отвечай.  
Тишина.
– Рита, проснись, чудо мое!  
– У алмазов нет свойства делимости, – откликается Рита.
– Верно, стоимость обработки маленького алмаза выше, чем большого. 

От обсуждения свойств денег класс переходит к теме «Семейный бюджет». Роман Львович по очереди обращается к ученикам – девятиклассники хорошо знают определения, виды доходов и бюджета. Даже дополняют преподавателя и задают вопросы: 

– Роман Львович, а почему профицит бюджета – это плохо? Почему нельзя просто копить деньги?
– Потому что нужно удовлетворять растущие потребности членов семьи, нужно обеспечивать достойную жизнь. Если вы копите на квартиру или машину, то это очень даже хорошо. Но хранить деньги просто так под матрасом не имеет никакого смысла. Понятно? 

Урок обществознания подходит к концу. Роман Львович дает задание выполнить тест и прислать на почту в течение дня. 

Урок второй. Маша и Иван-дурак 

На уроке экономики в 10 «В» решают задачи. Подключаюсь и впервые вижу Романа Львовича: добрые, спокойные глаза, высокий лоб, широкие хмурые брови, нос с небольшой горбинкой и очки в тонкой металлической оправе. На заднем плане – книжный шкаф. Роман Львович говорит серьезно, вдумчиво и размеренно. Лишь иногда можно угадать в выражении его глаз тепло насмешливой улыбки. 

– Маша, давайте не будем спорить. Пока ставлю четверку. Начнем решать другую задачу, тогда и убедишь нас в своих способностях. 

Десятиклассники отвечают на вопросы менее охотно, чем девятиклассники, но Роман Львович неотступно пытается достучаться до ребят: 

– Так кто мне скажет, чем отличаются доходы от богатства? Проснитесь, молодые люди!

На экране появляется задача: 

Отвечать вызывается Маша. На «доску» поспешно выползают трясущиеся рукописные символы. Вслед за решением под одобрительные комментарии учителя на доске появляется график с кривой Лоренца. 


– Молодец, Маша, пять! Сейчас ты нас всех убедила! – Улыбается педагог.
– Что ж, вы сами все видели, – говорит Роман Львович по телефону. – Уроки проходят по-разному.

Вечером мы созваниваемся с Романом Львовичем по скайпу: он сидит в том же самом месте, что и на уроке. Теплый свет лампы оставляет блики на стеклах очков. 

Роман Львович, расскажите, пожалуйста, как вы решили стать учителем? 

Я хотел стать не учителем, а историком. Но в 1980-е выбор вузов был не слишком большим, и я поступил на исторический факультет МГПИ им. Ленина. Многие студенты видели себя в науке, но их все равно направляли по распределению в школы. Проработав три года, я решил остаться. 

Какие сложности были в начале пути? 

Многие молодые педагоги пытаются передать ученикам сразу очень много, не учитывая особенности детского восприятия. У меня было так же. Со временем я осознал: если хочешь донести до класса какую-то мысль, выдели главное и сто раз акцентируй на ней внимание. Пока ученик не усвоит базу, двигаться дальше бессмысленно. 

В первые годы мешал возраст – я был старше десятиклассников всего на семь лет. Молодой учитель не всегда понимает, как правильно выстроить взаимоотношения с учениками. В «Педагогической поэме» Макаренко это ярко и поэтично показано. Учитель, конечно, товарищ, но ребенок должен понимать разницу между собой и педагогом. 

То есть учитель должен показать, что он выше ученика? 

Нет, ни в коем случае. Место учителя – не над учениками, а вместе с ними и чуть впереди них. Ты первый среди ребят, потому что больше знаешь, можешь показать, что как делать, ты готов обсуждать. Если выйти на кафедру и вещать – урок не получится. Мы должны побуждать детей говорить. Знания, полученные в процессе беседы, усваиваются лучше, чем те, которые учитель пытался донести в монологе. Хотя, конечно, иногда и монолог эффективен. Баланс приходит с опытом. 

Как завоевать уважение учеников? 

Я научился этому не сразу. На первых порах даже кричал на ребят. Сейчас – вы видели – на уроках мы спокойно разговариваем. Во-первых, детям не хватает общения. Если с ними постоянно говорить, они легко пойдут на контакт. Во-вторых, необходимо четко обозначить черту, через которую нельзя переступать. Нужно спокойно объяснить, что последует, если нарушить правила. Не верят – сдерживайте свое слово. Дети чувствуют в учителе определенную силу, понимают, что он способен им дать и что – потребовать. 

Как поддерживать дисциплину в классе? 

Школа не только обучает, но и воспитывает. Мы должны научить детей строить отношения в разных условиях. Одна из уловок – парты в моем классе стоят немного не так, как принято, а «елочкой». Кто-то из учителей ставит их по кругу. Это помогает ребятам по-разному выстраивать отношения при переходе в другой класс. Кстати, первыми подобную систему озвучили в ГУ–ВШЭ, после экспериментов по созданию системы «школа-вуз». 


Кардинальная ошибка – разрешать детям садиться так, как им вздумается. У меня всегда мальчики сидят рядом с девочками, вне зависимости от класса и возраста. Незнакомые условия отвлекают школьников от разговоров, появляется учебный настрой. А еще так я их учу спокойно общаться с противоположным полом. Выразить мальчишескую любовь не ударом портфеля, а разговором и помощью. Да и девочки, общаясь с мальчиками ближе, начинают понимать, что они на самом деле умные и продвинутые. 

Неужели это помогает? 

Расскажу историю из своего опыта. Однажды,15 лет назад, мне дали классное руководство в проблемном 6-м классе. 1 сентября я буквально разнимал драку мальчиков с девочками на перемене между уроками. Объяснил, что не намерен менять своих традиций: сидеть на уроках все будут, как я скажу. И постарался сделать так, чтобы юноши всегда воспринимали общение с девушками исключительно как что-то хорошее, доброе, возвышенное. К 9-му классу дети настолько с этим свыклись, что, когда кто-то из малышей попытался сказать девочкам гадость, вышли три молодых человека и тихо объяснили, мол, это наши девочки, разговаривать с ними так не нужно. Мои ребята не хулиганили, прекрасно вели себя на уроках, в целом хорошо занимались. Хотя все были очень разные, один из мальчиков даже дважды оставался на второй год в начальной школе. 

Как изменились дети за время вашей работы в школе? 

Когда я 34 года назад пришел в школу, дети были примерно такими же, как и сейчас: знают, чего хотят, мечтают о поступлении в вуз. А вот 1990-е сильно сказались на ребятах: полный раздрай в головах, интерес к высшему образованию упал, на первый план вышли ценности, связанные исключительно с деньгами. Многие из детей в те годы чувствовали себя потерянными, не знали, куда им податься. Такая ситуация была до 2005-го. Сегодня все вернулось на круги своя, ведь общество движется по спирали. 

Разве цифровизация не сказалась на детях? 

Конечно, у многих сформировалось клиповое мышление. Но человеческие мозги работают так же, как 30 лет назад. Если преподавание математики будет оставаться на том же уровне, логическое мышление сохранится. И это хорошо, что в нашей школе № 58 большое внимание уделяется математике и связанным с ней прикладным дисциплинам. Важнейший навык сегодня – уметь выделять главное в информационном потоке, который сейчас настолько велик, что дети зачастую теряются. А логическое, математическое мышление позволяет это успешно делать. 

Что вы привнесли в образовательный процесс за время работы? 

За 34 года я многое перепробовал на своих уроках. Но каждый раз приходится перестраиваться: все классы индивидуальны. Я преподношу школьный курс не как абсолютную истину, поэтому ученик свободно может спорить со мной и с автором учебника. Главное – уметь применять терминологию в полном объеме. Я оцениваю не точку зрения, а способность обосновать свою позицию. 

Также стараюсь совмещать теорию с современными реалиями. Например, сериал «Не родись красивой» может быть прекрасным источником примеров по экономике. В каждой серии – масса важных моментов деятельности компании, налоговой и антимонопольной службы. «Бойцовский клуб» прекрасно иллюстрирует пирамиду Маслоу, проблемы нравственности и кризиса среднего возраста. 

Что делать, если ученик говорит: «Мне не нужны ваши предметы»? 

Ненужных предметов нет в школе. Как говорили великие: «Нельзя жить в обществе и быть оторванным от общества». Надо представлять себе, что происходило раньше, что происходит сейчас. В любом вузе существует общекультурный компонент: развитие речи, история Отечества, философия, право, экономика, физкультура, иностранный язык, естествознание. В институте не хватит времени, чтобы учить и учиться с нуля, упор будет на профильные предметы. Лучше выучить обществознание, историю Отечества в 10–11-м классах и не беспокоиться. Когда доношу это до ребят, они перестают спорить. 

Насколько современные дети ориентируются в финансовых вопросах? 

У школьников есть отдельные знания, которые нужно свести в единую систему. В 1990-е годы пытались делать упор на экономическую теорию. Сейчас же детям дается общее представление о том, как они должны поступать в конкретных жизненных ситуациях. Это во многом напоминает американскую среднюю и высшую школы, где в таком ключе проводятся уроки экономики. 

Стоит ли вводить дополнительные уроки по финансовой грамотности? 

Уроки финансовой грамотности уже входят в школьный курс обществознания. 16 часов из 34 – это много. Да и вообще, мы уже столько всего ввели, что детям можно только посочувствовать. Многие учителя скучают по старой советской школе, которую создали после 1945 года на базе наработок классической немецкой гимназии. Тогда давали основы знаний, а дальше человек сам выбирал, куда ему двигаться. Сейчас мы стремимся к ранней профилизации .

Как изменилось отношение семьи к школе за время вашей работы? 

Раньше школа была инструментом воспитания ребенка, институтом, который подталкивал к успешной жизни. Образовательная организация и учитель были всегда правы, они лучше понимали, что делать в диалоге взрослых с ребенком. За последние 30 лет в школе стали видеть лишь средство оказания услуги. Часто можно услышать утверждение, что родитель всегда прав, а учитель ничего не понимает в процессе образования. 

Значит ли это, что престиж профессии учителя упал? 

Нет, я так не считаю. Что мы понимаем под словосочетанием «престиж профессии»? Возможности развития для учителя не ограничены. Например, я участвовал в разработке электронного пособия по экономике и праву издательства «1С». Не каждый человек может похвастаться тем, что по его пособиям занимаются в институте. Недавно я получил степень магистра педагогики. Награды тоже есть: я почетный работник образования, лауреат премии города Москвы в области образования за 2012 год. 


Престиж профессии заключается в свободе самовыражения. Я могу позволить себе вести уроки в той манере, в которой хочу. Администрация нашей школы понимает: мы разные. Главное – результат. 

Если под престижем понимать уважение, то всех своих учеников, даже сорокалетних и успешных, я называю по имени, а они меня – по имени-отчеству. А когда мы помогали сотрудникам Финансового университета при Правительстве РФ редактировать школьный учебник по экономике, общались на равных, хоть у нас и нет кандидатских степеней. 

Вы не думали заняться управленческой деятельностью? 

Какое-то время я был методистом Северо-Западного окружного управления департамента образования города Москвы. Можно сказать, руководил учителями округа, который по населению сопоставим с Краснодарским краем. Но все равно вернулся в школу. Пожалуй, у педагога больше власти, чем у кого-либо еще, как говорил президент Путин. Призвание учителя – это на всю жизнь. Это не только профессия, но и смысл жизни для многих. 

Какие у вас профессиональные планы? 

Сейчас происходит перелом в образовании. Хочется понять, что и как мы будем делать. Я вот на старости лет решил освоить профессию тьютора. 

Что теперь будет входить в ваши обязанности? 

Тьютор должен направить человека, чтобы он учился самостоятельно. Когда подходишь к уроку с позиции тьютора, то предлагаешь детям самим все объяснить и обобщаешь, чтобы они запомнили. Сейчас модно утверждать, что человек сам должен добывать знания. Неважно, имеешь ли ты базу, важно, чтобы ты сам смог это достать при помощи интернета, научился на клавиши нажимать. 

Вы с этим согласны? 

Ну, как сказать… Базовые знания все равно должны быть. Человека нужно научить читать, писать, считать. На самом деле только кажется, что решения по развитию проектной деятельности – порождение нового века. Сегодняшняя концепция напоминает образовательные эксперименты 20-х годов прошлого столетия. Тогда от них отказались как раз потому, что к 1931 году уровень знаний резко упал. Поняли, что революционное воспитание не заменит базовых знаний. А специалисты, которые двигают страну вперед к развитию экономики, нужны. Поэтому решили от экспериментов отказаться и вернуться к классно-урочной системе, но на ином, более продвинутом уровне. 

Каким вы видите образование будущего? 

Современное образование должно стать синтезом двух подходов – классно-урочного и экспериментального. Найти верный баланс можно только методом проб и ошибок. Пока не проверим на практике и не подведем итоги, сказать ничего нельзя. Может, мы и вернемся к советской системе образования. Но потенциал электронных инструментов только развивается. Мы входим в цифровой век, поэтому приходится меняться. Я бы не стал возвращаться в «меловой период» и снова писать все на доске. Электронные инструменты помогают нам, но все должно быть в меру. Новые методики нужно отрабатывать, чтобы пользоваться ими в полном объеме, чтобы ничего не зависало, и все ученики могли участвовать в онлайн-обсуждении, могли получать более совершенные знания и представления об окружающем мире. Они будут меняться со временем в новом мире и мы, преподаватели, будем меняться вместе с ними, совместно постигая все то новое, что преподнесет нам жизнь. 

к комментариям


Читайте также

Комментарии (0)