Как учат слабослышащих детей в России и Британии



В России часто говорят об инклюзии и активно реформируют систему коррекционного образования. В том числе и для слабослышащих детей. В мире их 34 миллиона, и каждая страна по-своему решает эту задачу. Разбираемся, чем российская система отличается от британской и почему инклюзия не всегда работает.

По статистике Всемирной организации здравоохранения, в мире 466 миллионов слабослышащих людей. Это каждый двадцатый житель земли. 34 миллиона из них – дети, и им нужно качественное и доступное образование. Каждая страна самостоятельно решает, поместить ли слабослышащих детей в специальные коррекционные учебные заведения или создать возможности для учебы в обычной школе – подходы разнятся. Но люди до сих пор глухи к проблемам слабослышащих и часто реформируют систему образования, не думая о последствиях, и слишком сильно все упрощают.

Кто такие слабослышащие и глухие и как они общаются

Что мы знаем о глухих и слабослышащих? Обычно это набор стереотипов: они не слышат, не говорят, не могут нормально освоить школьную программу. Я впервые общалась со слабослышащими уже во взрослом возрасте, в 22 года. Удивлению моему не было предела, когда на вильнюсском автовокзале меня на чистом русском спросили, знаю ли я, где автобус в Санкт-Петербург... И попросили написать ответ на телефоне, потому что плохо слышат, что я говорю. Слабослышащих не было ни в одной из моих школ, ни в одном из моих университетов — что я могла о них знать?

Не все «глухие» – глухие. Проблем со слухом много. Они диагностируются у тех, кому сложно воспринимать звуки тише 25 децибел – это громкость человеческой речи. Тугоухостью называют легкие нарушения, затрудняющие восприятие звуков тише 40 дБ без специальных устройств. Таким людям помогают слуховые аппараты. Диагноз «абсолютная глухота» ставят тем, кто не слышит ничего тише 90 дБ из-за серьезных нарушений. Часто им помогают кохлеарные имплантаты, хотя это еще диковинка. С этими техническими приспособлениями слабослышащие и глухие воспринимают речь, а значит, социализируются, учатся, общаются с теми, кто не владеет жестовым языком.

Слуховые аппараты и кохлеарные имплантаты не помогают некоторым пациентам, а мировая потребность в таких приспособлениях в девять раз превышает объем их производства. Не хватает специальных приспособлений во всех странах мира, в том числе и в России, и в Великобритании, но дефицит зависит от уровня экономического развития. Поэтому для коммуникации используются жестовые языки – в мире их больше 100. На них строится культура и самоидентификация слабослышащих и глухих, а многие дети узнают словесный язык гораздо позже жестового. Поэтому его используют и изучают в специализированных школах, а международные организации, в том числе ООН, защищают статус таких систем коммуникации. В 1990-е гг. новости на ОРТ обязательно снабжали сурдопереводом, но потом от этой инициативы почему-то отказались. А ведь по данным переписи населения РФ 2010 года, русским жестовым языком владело 120 тыс. человек – больше, чем словесным итальянским или китайским.

Сами по себе проблемы со слухом и даже полная глухота никак не влияют на когнитивные функции. Но дети, которые родились слабослышащими или стали такими в младенчестве, хуже осваивают словесный язык. Человек учится понимать человеческую речь с первых дней жизни. Так он усваивает грамматический и лексический строй, фонетику языка, которым ему предстоит пользоваться. В большинстве стран мира, в том числе в России, врожденные или приобретенные в младенчестве нарушения слуха диагностируются поздно, после 3-х лет. Выявляется это потому, что ребенок вовремя не начинает говорить. Немота не вызвана физическими дефектами: человек воспроизводит те звуки, которые слышит, а если не слышит, то и воспроизвести ничего не может. Из-за этого к школьному возрасту ребенку сложнее выражать свои мысли и понимать высказывания других: он осваивал устный язык меньше, чем его сверстники. В специализированных коррекционных учреждениях слабослышащих детей, наравне с жестовым языком, учат разговаривать, чтобы в будущем они благополучно интегрировались в общество, получили образование и нашли работу.

Как все устроено: российский и британский опыт

Отечественная система образования для людей с особенностями слуха вытекает из советской — она сложилась во второй половине XX века. Тогда слабослышащих детей определяли сначала в детские сады компенсирующего типа, потом такие ребята учились в коррекционных школах-интернатах, после чего поступали в специализированные техникумы и приобретали рабочую специальность. С ними везде работали коррекционные педагоги и сурдопереводчики. Советское государство пыталось обеспечить соблюдение прав слабослышащих на образование и на труд наравне со всеми, но делало это по-своему: наравне не означало, что они будут интегрированы, а лишь что пройдут обязательные ступени образования.

Эта система все еще сохраняется, хотя в России на протяжении нескольких лет говорят об инклюзивном образовании, в том числе и для слабослышащих детей. По оценке Российского детского фонда, их 200 000, сколько из них школьников – неизвестно. Закон об образовании гарантирует им обучение «по адаптированным основным общеобразовательным программам» в специализированных учреждениях. Учреждения могут быть разными: сюда входят и обычные школы, и коррекционные.

Реформа образования и переход к инклюзивному обучению разрывают привычную советскую парадигму «из школы-интерната в техникум». Всего, по данным Министерства образования, в России 3 752 класса, где глухие и слабослышащие обучаются совместно с ребятами, у которых нет проблем со слухом. Переход еще не закончен, и делать выводы об эффективности инклюзивного образования рано. Но специалисты говорят, что количество коррекционных школ сокращается, часто их сливают с обычными. Из-за этого уменьшается и штат сурдопереводчиков и коррекционных педагогов — виной всему оптимизация. Об этом еще в 2014 году предупреждал Максим Ларионов, начальник отдела социальных программ и проектов Управления социальной политики и реабилитации Всероссийского общества глухих в интервью радио «Свобода».

В Великобритании система уже давно построена на принципах инклюзии. По статистике, в Соединенном Королевстве 53 000 слабослышащих детей, 40 000 из них – школьники. Каждому образовательная система предлагает варианты в зависимости от конкретных особенностей и потребностей.

84 % глухих и слабослышащих британских детей учатся в обычных школах, причем только 6 % нуждается в специальном техническом оснащении классов или помощи ассистента. В раннем детстве они посещают специализированные детские сады, где работают с коррекционными педагогами. К 6-7 годам разница в уровне владения словесным языком выравнивается, и они продолжают обучение наравне со сверстниками. Есть и специализированные школы. В них учатся около 6 000 (15 %) юных жителей Великобритании, но только 1 000 (3 %) из них – в учреждениях для глухих и слабослышащих. 292 ребенка находятся на домашнем обучении.

Те ребята, которые учатся в обычных школах, включены в программу «ассистированного обучения». Некоторым детям помогает педагог с соответствующей квалификацией: «У меня есть учитель для слабослышащих, который приходит и проверяет мой прогресс. Это позволяет мне получить то же образование, что и мои одноклассники, даже если мне нужно больше помощи, чтобы усвоить материал», – говорит молодая британка Таша. Другие дети пользуются помощью ассистентов. У них нет образования, чтобы подтягивать по программе, и они помогают ребенку учиться самому. Например, пишут за него конспекты на занятиях.

Обратная сторона медали: почему инклюзия не всегда работает

Системы образования для слабослышащих детей в Великобритании и России пока еще очень разные, но проблемы у них уже схожие. В обеих странах не хватает специалистов, нет баланса между обучением и инклюзией.

Проблема № 1. Дефицит учителей, ассистентов, сурдопереводчиков.

В Великобритании эта тенденция наметилась около 8 лет назад. По данным, приводимым газетой The Guardian, преподавателей и ассистентов за это время стало меньше на 14 %, хотя количество детей увеличилось на треть. Это связано с сокращением финансирования и с отсутствием сменяемости поколений в профессии. Нагрузка на каждого педагога увеличивается: в зависимости от региона Великобритании, каждый учитель и ассистент работает с 60–73 слабослышащими детьми. В отдельных районах эта количество переваливает за 100.

Энди, отец слабослышащего мальчика из Йоркшира, еще в 2010 году жаловался исследователям на неудовлетворительный уровень помощи: «У моего сына 10 часов в неделю с ассистентом преподавателя, у которого только самый базовый уровень подготовки. 10 часов – примерное время, ведь он бывает занят другими делами или одновременно работает с группой ребят, а не только с моим сыном. Очень не хватает персонала с необходимой квалификацией, поэтому мой сын часто предоставлен самому себе. Учителя для глухих нет уже год-полтора».

В России ситуация похожая. Поскольку переход к инклюзивному образованию еще не закончен, можно было бы списать временные сложности с кадрами на просчеты в планировании. Но тенденции последних лет говорят о том же: количество педагогов и сурдопереводчиков в школах сокращается, что негативно сказывается на процессе обучения. И если в случае с Великобританией это связано в первую  очередь с отсутствием сменяемости поколений, то в России — с оптимизацией системы образования и сокращением расходов. В коррекционных школах 1-го типа (для слабослышащих детей) на одного педагога приходилось 6 человек. В обычных школах в классе обычно 25–30 человек. Следовательно, под сокращение в случае слияния попадают как раз специалисты, работающие с особенными детьми.

Проблема № 2. Уровень знаний и дальнейшая жизнь.

В Великобритании, даже при всесторонней поддержке и возможности посещать обычные школы наравне с другими детьми, слабослышащие до сих пор хуже сдают выпускные экзамены. 60 % из них не получают высший балл по 5 необходимым экзаменам, чаще всего заваливают английский язык и математику. Этот показатель постепенно снижается, но у детей с нормальным слухом он все еще в два раза выше.

Плохие оценки свидетельствуют о недостаточном уровне знаний и мешают получить грант при поступлении в университет. Высшее образование в Великобритании преимущественно платное, а стоимость достигает десятков тысяч фунтов стерлингов. Тем не менее две трети слабослышащих учеников становятся студентами. И сталкиваются уже с другими проблемами. Формально все университеты обязаны принимать таких студентов на любые программы и поддерживать их, в том числе оснащая аудитории специальным оборудованием и нанимая ассистентов. Но государственные дотации с каждым годом сокращаются, и не все вузы готовы оплачивать программу из своих средств.

В России пока не проводилось значительных исследований об эффективности инклюзивного образования и об уровне знаний, с которым слабослышащие выпускники покидают школы. Однако согласно исследованию М. Ясина, коррекционные педагоги и сурдопереводчики в 2016 году боялись «явного перекоса в сторону социализации в ущерб образованию». Вероятно, эта тенденция наметилась уже тогда и остается актуальной.

«Стеклянный потолок» – еще одна проблема, с которой сталкиваются российские слабослышащие. Если в Великобритании дальнейший выбор жизненного пути ограничивает только финальный балл за экзамены и материальное положение, то в России попросту не выстроена система высшего образования для людей с особенностями. Не все вузы готовы принять в свои стены слабослышащих студентов – в большинстве регионов России нет ни одного такого университета, а список программ очень ограничен. Вузы не готовы создавать необходимые условия, то есть нанимать сурдопереводчиков или оснащать аудитории специальной техникой: у них нет на это средств. Получается, что даже закончив среднюю ступень наравне со всеми, слабослышащим в России почти негде продолжить образование.

Выводы

Опыт британских коллег показывает, что при инклюзивном образовании слабослышащие и глухие дети лучше интегрируются в общество, социализируются. Их карьерные и профессиональные перспективы расширяются: вместо техникумов они идут в университеты и изучают то, что нравится. Но только если система образования учитывает потребности и особенности каждого ребенка.

При переходе к инклюзивному образованию самую важную роль играет осведомленность населения и готовность слабослышащих бороться за свои права. Я не встретила ни одного упоминания о буллинге в британских школах или о негативном отношении родителей к такой форме обучения. Все дело в просвещении и продуманности системы. В Великобритании работает Национальное общество глухих детей. На его сайте собрана информация о школах и детских садах, о законодательных нормах и правах слабослышащих. Для родителей работает горячая линия, где отвечают на вопросы, дают советы и принимают жалобы.

В России за права слабослышащих борется Всероссийское общество глухих, которое не специализируется на проблемах обучения детей. На их официальном сайте опубликован список учебных учреждений для глухих, работает горячая линия по вопросам высшего образования. Представители общества и родители слабослышащих детей выступают против закрытия коррекционных школ и за возможность выбора между инклюзивной и традиционной формой для своих детей, но мало говорят об этом публично.

Российское общество пока не готово к таким экспериментам с образованием из-за недостаточной осведомленности о жизни и когнитивных способностях слабослышащих детей. Мария Перфильева, руководитель отдела инклюзивного образования региональной общественной организации людей с инвалидностью «Перспектива», в интервью изданию «Такие дела» подчеркивала, что все стереотипы, из-за которых дети начинают травить одноклассников с инвалидностью, исходят от взрослых. Многие учителя не готовы к тому, что им придется работать в классе с таким ребенком: они не знают, как найти к нему подход. Только 6 % родителей считают возможным обучение слабослышащих детей в обычных классах. Недостаточная осведомленность общества о проблемах глухих и слабослышащих сведет на нет все плюсы инклюзии. Прежде чем закрывать школы-интернаты, государство должно не только выстроить эффективную систему, в которой потребности каждого слабослышащего ребенка будут учтены вплоть до его выпуска из университета, но и провести просветительскую работу.

к комментариям


Читайте также

Комментарии (0)