«Артековский закал» − смена длиною в 1301 день. Еще одна история войны




В июне 1941 года в пионерском лагере «Артек» отдыхало более двух тысяч детей. В первые же дни войны многих из них удалось отправить по домам. Но некоторым ехать было некуда – в их родных краях уже шли бои. Триста детей были вывезены в эвакуацию на Алтай. 7750 километров, больше года в пути. Несмотря на все трудности, до конечного пункта – Белокурихи – добрались все. Так началась самая долгая в истории лагеря смена, продлившаяся 1301 день. Это трудное время, наполненное лишениями, страданиями, риском, вожатые смогли превратить в романтическое приключение, о чем до сих пор с теплотой вспоминают бывшие артековцы, дожившие до наших дней. Их, увы, уже немного. Но именно им посвящен документальный фильм «Артековский закал». О том, как родилась идея создания киноленты, с какими трудностями пришлось столкнуться во время работы, рассказывает режиссер Татьяна Мирошник.

Предыстория. «Дневник вожатого»

– Несколько лет назад мне попалась коротенькая заметка о самой длинной артековской смене, длившейся почти четыре года, и я обнаружила, что совершенно ничего не знаю об этом, – вспоминает Татьяна Мирошник. – Мне как сценаристу очень близка историческая тематика, и я решила как можно больше разузнать о событиях тех лет. 

Информацию пришлось собирать по крупицам: заметки, статьи, фрагменты из хроники того времени – все, что можно было найти на эту тему. Прочитала воспоминания артековцев, посмотрела чудом уцелевшие видеозаписи их послевоенных встреч. Связалась с главным редактором детско-юношеской газеты «Сами» (Барнаул) Натальей Юмашевой, которая подарила мне свою книгу «“Артек” на Алтае». Собрав весь доступный материал, написала сценарий детского художественного фильма «Дневник вожатого». 

Сценарий пролежал некоторое время на студии Горького, ожидая подходящего момента. Но он все не наступал. А время шло. И я решила рассказать людям об этой удивительной смене прямо сейчас. В документальном фильме.

В поиске артековцев

Было начало 2018 года. Я опубликовала пост в «Фейсбуке» о том, что меня интересует эта тема. Буквально сразу откликнулась Ольга Родионова. Она написала: «Моя мама была в алтайском “Артеке”, только она не настоящая артековка». Проверяю по списку. В книге артековца-полтавчанина Алексея Дибровы «Артековский закал» есть почти полный список всех участников той самой длинной смены. Точно – есть такая Гая Аверченко! Тогда почему не настоящая? 

И вот мы уже вместе с Натальей Юмашевой едем в Тверь брать первое интервью… Гае Аверченко 90 лет. Во время войны она была эвакуирована вместе с мамой в Белокуриху, где сдружилась с артековскими детьми, и они ее приняли как свою. У Гаи сохранился альбом с фотографиями, переписка и книга вожатой эстонской группы Нины Храбровой «Мой “Артек”»... 

Гая Аверченко

Студия Горького идею снять документальный фильм «Артековский закал» поддержала и получила финансирование Минкультуры РФ на производство. Я же продолжила работу по поиску артековцев, хотя многие говорили, что это нереально. Ведь им всем за девяносто лет, и жизнь у них была непростая.

Гая рассказала, что благодаря вожатой Нине Храбровой эстонская группа артековцев была самой активной и самой дружной, именно они организовывали много встреч после войны. И я стала искать кого-то из их команды…


На помощь пришли коллеги из русскоязычных СМИ в Эстонии, отозвались эстонские поисковики. Так Анна Рахманина нашла информацию, что Нина Храброва, к сожалению, уже умерла. Но тут в документах мы заметили неувязку. По выпискам с кладбища оказывалось, что Нина похоронила своего мужа Бориса Толбаста, а потом Борис Толбаст хоронил Нину. Стали разбираться. Оказалось, что у мужа и сына Нины одинаковые не только фамилии, но и имена… Сын Нины Храбровой Борис жив и готов с нами встретиться. 

Из Эстонии мне передали две книги на эстонском языке. Это воспоминания Этель Аэсмы и Владимира Ааса. Книги не переводились на русский язык, и свою помощь предложила Александра Пригаск. Она не профессиональный переводчик, но сделала все отлично и притом бесплатно. 

Мы писали письма, делали запросы, сидели в архивах. И вот однажды нахожу в соцсетях Мадиса Аэсму. Спрашиваю у него, знает ли он такую Этель Аэсму. И он отвечает: «Это моя бабушка. Она живет в Пайде в пансионате». Звоню Этель и радостно рассказываю о будущем фильме. А она вдруг спрашивает: «А разве это кому-то нужно?» 

Мне было горько, что старшему поколению кажется, будто их прошлое никому не нужно. Сначала надо было убедить ее в том, что это важно, интересно, и сегодняшнее поколение должно как можно больше знать о прошлом своей страны. В итоге Этель согласилась на интервью. Мне хотелось тут же ехать в Эстонию, но надо было урегулировать некоторые вопросы. Студия без энтузиазма восприняла информацию о предстоящих расходах, в результате все, от оформления визы и покупки билетов до бронирования гостиницы и договоренностей с эстонскими партнерами, пришлось решать самостоятельно. Чтобы не потерять связь с Этель, мы через день разговаривали с ней по телефону и обсуждали предстоящую встречу. И продолжали поиск. Этель думала, что кроме нее больше никого в живых не осталось. 

Действительно, мы нашли данные почти всех участников эстонской группы. К огромному сожалению, в списках умерших. Надежда угасала....

И вдруг снова счастье! Жив Виктор Кесккюла! Ему 92 года. Звоню и прошу поехать с нами к Этель… Виктор сомневается. Возраст… И к тому же с памятью проблемы. Но соглашается. Они не виделись с Этель более 30 лет! С тревогой жду встречу. Как они? Как встретятся? Что расскажут? 

Собираемся на съемки и продолжаем поиск. На одном из многочисленных исторических форумов, где я размещала информацию о поиске артековцев, мне подсказали координаты Хайтти Полли, сына известного художника Кальо Полли, тоже артековца. Планируем встречу и с ним. 

Ищем дальше. Неожиданное письмо от Валентина Виллемсоо. Оказывается, он был тем самым эстонским вожатым, который провожал детей в «Артек». Валентину 96 лет, но он обещает приехать на встречу. 

Связываемся с коллегами с эстонского канала TVN и просим помощи. Руководитель канала Олег Беседин берется помочь нам с организацией поездки в Эстонию. 

Встреча 30 лет спустя

И вот мы с оператором в самолете. Таллин встречает солнцем и отличной погодой. Коллеги договорились с музеем в городе Пайде, чтобы мы смогли там снять встречу Этель и Виктора. Делаем контрольный звонок в пансионат Пайде для согласования времени. Отвечает директор и… категорически запрещает общение с Этель, объясняя это тем, что «она уже ничего не слышит, не видит и не помнит». В отчаянии звоню Этель на мобильный, она просит дать ей полчаса и в назначенное время радостно сообщает, что «нет проблем, встреча будет». Вот он – артековский закал! 

Утром 10 апреля привозим Виктора в музей Пайде и отправляемся за Этель. Она в белой курточке и белом берете выходит из пансионата и приветливо улыбается нам. И вот музей… 

Виктор встает, чтобы встретить Этель. Она действительно плохо видит, поэтому подходит совсем близко к нему, рукой касается его пиджака. Что-то строго говорит по-эстонски. «Отчитывает его, что мало приезжал на их общие встречи», – переводят нам коллеги. Виктор смущается, снимает и протирает очки, словно хочет убедиться, что это действительно Этель… Затем, спохватившись, помогает ей снять куртку. Оправдывается по-эстонски, что было много работы. Этель улыбается. 


Наши артековцы располагаются в музее и дальше по нашей просьбе говорят по-русски. Интервью пишем больше трех часов, никто не жалуется. Погружаемся в прошлое. У Этель великолепная память. Помнит все, даже песни, которые они тогда пели. Есть фрагмент в фильме, когда она говорит: «Виктор, а ты помнишь, кто в какой комнате жил? А я помню, что на втором этаже был ты и Аас»… 

Этель Аэсма и Виктор Кесккюла. Кадр из фильма «Артековский закал»

Когда я делала фильм, хотела найти какую-либо романтическую историю. Спрашиваю Этель: «Неужели у вас за эти годы никто не влюбился друг в друга?» А она отвечает: «Мы жили в одной семье, мы все были как братья и сестры».

После интервью, пока мы собираем технику, Этель и Виктор гуляют около музея. Они так рады друг другу, так искренне общаются… В этот миг и сформировалась идея сделать фильм в форме встречи и воспоминаний двух артековцев…

В Таллине стояли солнечные дни. И я представляла, как отсюда 15 июня 1941 года уезжала группа детей с вожатой Ниной Храбровой. Как их провожал Валентин Виллемсоо. Как их собирали в дорогу родители, мечтали о том, чтобы их дети отдохнули в самом известном пионерском лагере страны.

Дети перед отправкой в «Артек». Июнь 1941 г., Эстония

История по крупицам

В поисках информации нам пришлось здорово потрудиться, и многие нам в этом оказали неоценимую помощь. В архиве «Артека» мы нашли много писем, фотографий и главное – хронику встреч артековцев. Видеозаписи военных лет не сохранились, но мы использовали фильмы 1940 года, где запечатлена еще мирная жизнь всесоюзного лагеря. Много документов отсмотрели в Красногорском архиве кинофотодокументов и Госфильмофонде «Белые столбы». В Алтайской ГТРК нам дали фильм о встрече артековцев в 1985 году в Белокурихе. Как раз из него мы взяли интервью Этель Аэсмы, Алексея Дибровы и Нины Храбровой. В картине использованы документы и фотографии из личного архива Гаи Аверченко, из музея в Белокурихе. Эстонское телевидение поделилось уникальной хроникой о пионерах 1941 года, эстонский архив – радиозаписями. 

Белокуриха. Артековцы у плотины

В Белокурихе мы прошлись по местам, где были дома и школа артековцев, встретились с одноклассницей эвакуированных ребят Анной Тырышкиной. 

В Барнауле нас ждали еще две интересные встречи. Ольга Морозова рассказала о работе штаба «Искорка», который в семидесятые годы проводил поиски артековцев военных лет. Наталья Юмашева уже в наше время вместе с юными журналистами газеты «Сами» продолжила сбор информации. В ее архиве много фотографий, писем, воспоминаний. 

Так, по крупицам, и собирались все исторические материалы.

Рано ставить точку…

Я неспроста назвала документальный фильм «Артековский закал». В нем  большой смысл. Принципы дружбы и взаимовыручки, соблюдавшиеся в течение всей этой экстремальной военной смены, сплотили ребят, закалили их характеры, дали им важные жизненные ориентиры. Вожатые понимали, как сложно детям, и постарались каждый день сделать таким, чтобы те не чувствовали всей тяжести происходящего. 

Все, с кем мы встречались, с теплом и радостью говорили о своем счастливом детстве. Записать и сохранить их воспоминания, показать историю страны глазами участников этой смены – такую ставила я перед собой задачу.

После первых двух премьер фильма (в Алтайском крае и в «Артеке») отозвались еще два участника самой длинной смены – Степан Лозан и Валентина Бабель. Степан живет в Кишиневе, ему 93 года, об этом написала его дочь. 

В январе 2020 года удалось снять интервью с 91-летней москвичкой Валентиной Бабель, которая, как и Этель, помнила все в мельчайших подробностях и сожалела, что из-за работы ей так ни разу и не удалось попасть на послевоенные встречи с друзьями. Мы же выражаем соболезнования ее родным и близким – спустя некоторое время после нашей встречи Валентина Бабель ушла из жизни.

Валентина Бабель

Возможно, где-то еще живут те, кто бережно и трепетно хранит память об этой военной смене и о дружбе, благодаря которой все сложности, трудности и опасности тяжелейшей поездки через всю страну превратились в удивительное приключение… Надеюсь, что мы еще сможем с ними встретиться. 

Этель Аэсма и Виктор Кесккюла. Финальный кадр из фильма «Артековский закал»

Посмотреть фильм «Артековский закал» можно, перейдя по ссылке.

Благодарим Татьяну Мирошник за предоставленные материалы, фото и помощь в подготовке статьи.

к комментариям


Читайте также

Комментарии (0)