М. Веллер: В ближайшем будущем не вижу для нашего образования перспектив

2019-02-28T14:17:14.767Z
79 1

Михаил Веллер – советский и российский писатель и философ. Родился в 1948 году. Окончил филфак Ленинградского университета. Объездил Советский Союз, сменил около тридцати профессий: вальщик леса, скотогон, охотник-промысловик, журналист, учитель. Автор более сорока книг, прозаик, публицист и философ, встретился с читателями в Московском Доме книги и ответил на вопросы для портала ActivityEdu.

Вы считаете, что уровень образования сейчас падает. Чего, на Ваш взгляд, не хватает современной системе образования, что мешает ее успешному развитию?

Недавно была такая история. Российский студент проходил стажировку в американском университете и вернулся изумленный, говоря, что у них там ничему не учат. По его словам, они ничего не знают, не понятно, как из них готовят специалистов, в азах и то не смыслят. Американский же студент, вернувшись домой после полугода стажировки в московском университете, изумленно сообщил: «Они совершенно ни о чем не думают! Как у них готовят специалистов? Их занятия – это профессор читает лекцию, студенты записывают, а потом должны сказать преподавателю то, что услышали от него же. Какой это имеет смысл? Надо же думать! Нужно же творчески подходить!» 

Вот это и есть - две стороны медали. С одной стороны, если у человека будет мало информации, ему не о чем будет думать, и он ничего не сможет понять, потому что сам процесс понимания предполагает наличие достаточного объема информации, чтобы рассматриваемый факт встраивался в общую систему причинно-следственных связей вот этого конкретного раздела науки или техники. А если человек владеет информацией, но у него совершенно не отработана, не развита операционная система, то эта информация лежит в нем мертвым грузом. Он все знает, но ничего не может сам. Например, ему известно сколько в саду яблонь и сколько на каждой яблоне плодов, но если с одной яблони все опадет, то он не сможет сосчитать, сколько осталось. 

На мой взгляд, беда нашей системы образования в нескольких моментах. 

Аспект первый. Как восхождение на гору или длительный поход начинается с разнашивания удобных ботинок, так и образование начинается с расстановки приоритетов во всей внутренней политике и экономике страны. Это означает, что нищие преподаватели, отсутствие лабораторной и аппаратной базы, невозможность впоследствии применить в полном объеме знания и получать за это достойные деньги подкашивает образование напрочь, потому что его приоритет, престиж, оплата будут низки и интерес к нему не будет. 

В советское время профессор столичного вуза относился к элите. Он очень хорошо зарабатывал, в два с половиной раза больше высококвалифицированного рабочего или в четыре раза больше начинающего инженера. Сейчас же такой профессор никто, любой торговец квартирами или машинами -  более преуспевающий человек. А когда нет престижа системы образования и нет достойной оплаты, то ничего хорошего ждать нельзя, потому что первосортные мозги перестают идти в науку и в образование, они идут в бизнес, в политику, в юриспруденцию, в торговлю недвижимостью, и, наконец, в администрирование, потому что там можно брать большие взятки. 

Аспект второй. Подход к обучению должен быть достаточно индивидуален. С одной стороны, люди должны много знать, а с другой стороны, им необходимо уметь думать. То есть два эти фактора должны быть в определенной гармонии, в равновесии и этого следует добиваться. Системой тестов этого не только нельзя добиться, но вообще можно отучить думать человека навсегда! Это знают все наши высококвалифицированные ученые, преподававшие на Западе местным студентам: будь то во Франции, в Германии или в Штатах. Эколь Нормаль - аристократическое старейшее учебное заведение Франции, студентка решает задачу и у нее получился искомый диаметр Земли что-то типа 40 см. И профессор спрашивает: «Простите, Вы могли бы подумать?». Она же, ничуть не смущаясь, отвечает: «Спасибо, профессор, я уже знаю свою ошибку». То есть голову она не включала. Здравый смысл к аппарату обсчета у нее не имеет никакого отношения. Это плоды тестового образования. 

Сегодня даже в такой стране как Соединенные Штаты, где высочайший уровень медицины, а требования к врачам необыкновенно жесткие и не каждому по силам получить лицензию врача, пройти эту чудовищной трудности интернатуру, даже там человек с хорошей памятью и с усердием может сдать на отлично все тесты, вообще не оканчивая никакого медицинского колледжа, университета и т.д. Он может выучить все вопросы, потому что на них есть ответы. Если он запомнит этот массив вопросов и ответов, то он, ничего не понимая в медицине, может быть дипломированным врачом. Этого, разумеется, допускать нельзя ни в коем случае, потому что врач лечит не болезнь, а больного. Это знали врачи с Античных времен, а сейчас традиционная медицина не желает об этом думать.

Таким образом, в ближайшем будущем я не вижу для нашего образования никаких перспектив, потому что в наилучшем случае оно пытается копировать западное. А современное западное образование создано социалистами, которые норовят привести свою цивилизацию в состояние сегодняшней Венесуэлы, где развалено все и не квалифицированы все. Так что здесь нужно подождать каких-то изменений на общем политическом уровне, изменений в мировоззрении.

После школы родители, как правило, хотят, чтобы ребенок сразу поступил в институт.  А ребенок говорит, что еще не знает, какую профессию выбрать или вообще не хочет идти в вуз.  Или, например, решение родителей и мнение ребенка не совпадают: ребенок хочет учиться на истфак, а родители-медики не видят в этом перспективы. Что, по Вашему мнению, делать в такой ситуации родителям. Нужно предоставить свободу выбора, подождать или настоять и направить в нужное русло?

Все считают, что нет рецептов, но даже в таких сферах как высокое искусство, когда маленький мальчик Моцарт не хотел играть на рояле, а хотел бегать во дворе, отец бил его по пальцам, не выпускал из дома и заставлял садиться за инструмент. Паганини отец просто драл розгами, если считал, что он играет недостаточно хорошо или недостаточно долго. А это - всемирные гении. Другое дело, что драли всех, а Паганини и Моцарт – только по одной штуке. Но, тем не менее, очень трудно разобрать в четыре года из кого что выйдет. Здесь даже Господь Бог не дает гарантий. Я знаю, что в 17 лет редкий человек ощущает свое призвание, на самом деле, у большинства людей какого-то определенного призвания нет вообще, но средние способности есть очень много к чему. Я знаю, что, как правило, раньше в областные пединституты шли крепкие троечники, которые хотели получить высшее образование, но не могли поступить больше никуда, потому что областной педвуз – это самый низкий проходной балл, самый простой контингент. И они становились обычными учителями и директорами школ, работниками районных отделов народного образования и кое-как все это шло дальше. Это относится очень много к чему. Так что ежели ребенок не знает, чего он хочет, и не выказывает ярко выраженных пристрастий ни к чему, то имеет смысл попытаться аккуратно, но плотно воздействовать на него в том духе, чтобы он шел куда надо, чтобы у него была нормальная профессия, чтобы он мог жить нормальной жизнью, не теряя времени. 

Время – это важный фактор в принятии решения при выборе вуза?

Когда мы говорим о точных науках и о науке вообще, то здесь каждый год юного человека имеет огромное значение. Лет 25 назад маршал Язов говорил о том, что нечего тут студентам давать отсрочки, ничего – пускай два года послужат, а потом учатся на своем физфаке. К сожалению, маршал не понимал, что его армия должна иметь современное вооружение, а его могут разрабатывать только талантливые специалисты. А здесь начинать учиться в 17-18 лет или в 21-22 года – огромнейшая разница! Так что физики, математики, биологи, то есть «не трепалогические» науки - историки или филологи, должны, конечно, начинать учиться как можно раньше. В 17 лет самое было бы лучшее дело. Что касается всех прочих, если тебе ничего особо не хочется, пойди, нафиг, поработай, может что-то осознаешь, захочешь на что-нибудь выучиться, а может, выяснится, что ты и здесь нормально работаешь, зарабатываешь. Зачем тебе диплом о высшем образовании? Нет рецептов. Я только знаю, что помощь и судьба должны тоже находиться в каком-то равновесии. Помогай, ты, помогай. Но ты никому не посадишь свою голову на плечи, ни в кого не вложишь свое собственное мировоззрение. И еще одна вещь. Также как семья передается по наследству, дети с самых ранних лет, с одного года вбирают в себя отношения своих родителей в семье, как стереотип поведения, как мировоззрение. Точно также родительское отношение к работе, к профессии, к квалификации закладывается в детях. Как мудро сказали англичане: «Не пытайся воспитывать своих детей, они все равно вырастут похожими на тебя!» Вот это родителям надо помнить.

Все родители хотят, чтобы у их детей были активная жизненная позиция и самостоятельность мышления. В своей педагогической практике я сталкиваюсь с жалобами родителей на то, что они стараются дать детям очень многое в плане обучения и развития. А молодежь (не вся, конечно) сегодня какая-то инфантильная, нет в ней задора, стремления к новым горизонтам и открытиям. Как Вы считаете, влияют ли здесь общество и родители или это - врожденные качества?

Либеральная, вернее, социалистическая школа, которая господствовала во всех западных СМИ, университетах, в науке говорит о том, что врожденное – ничто, воспитанное – все, то есть мы можем воспитать из кого угодно кого угодно. Мы берем австралийского аборигена, младенцем переселяем в Норвегию, из него вырастает нормальный скандинав со всеми данными. Насколько я понимаю, это – совершеннейшее вранье, потому что все люди разумные всегда знали, есть качества врожденные, а есть качества воспитанные. Каков процент врожденных данных и приобретенных качеств в сформировавшемся человеке, чем диктуются все его поступки и жизненная позиция - это всегда спорно. Здесь, наверное, твердого процента навсегда, на все случаи жизни, определить невозможно. Есть всегда и то, и другое. Понятно, что в одной семье рождаются дети, которые растут в одних условиях и у каждого из них свой характер. Слушайте, селекционеры, кинологи, заводчики знают, что вот шесть щенков в помете и у каждого щенка свой характер. Что о людях-то говорить! А уж щенки в совершенно одинаковых условиях воспитываются. Также, конечно, есть врожденное, а есть приобретенное. Если говорить об идеальном воспитании, то каждого нужно воспитывать по-своему, но ни у кого таких возможностей нет и никогда не будет. Воспитывают более или менее одинаково. А вот что касается системы воспитания, здесь есть разные мнения. Есть точка зрения: до пяти лет обращайся с ребенком как с царем, до десяти – как с рабом, потом – как с равным. Есть другое мнение: младенцу позволяется все, как часто думают в Европе в последнее десятилетие. Есть знаменитая точка зрения Бенджамина Спока, который больше 50 лет господствовал в Америке: ребенок должен знать запреты. Так что, если мать считает, что сейчас ему время спать, он может треснуть от крика в своей спальне, в своей кровати, но подходить к нему не надо. Ну и вырастет неврастеник. Таких вещей, разумеется, делать нельзя. Спок уже достукался в общем и целом с тем, что вышло из американских следующих поколений. И конечно, здесь нет единого рецепта. Слова, что детей надо любить - это очень пустые слова, как будто кто-то и когда-то этого не знал.

Если же говорить про то, что им делать сейчас... Вы знаете, вот в 1968 году бэби-бумеры не знали, что им делать, все было уже организовано, делать было нечего, силы было не к чему приложить, ничего нельзя было своротить, открыть, переиначить. Так вот сейчас нет никаких идеалов, никаких целей, никакого мифа, никакого проекта будущего. Хорошо бы повесить тех, кто все это детям обеспечил. Никаких призывов к экстремизму. Это так… Потому что в Советские времена, даже в самые тяжкие и ужасные, даже когда семью раскулачивали, были три книги, как треножник, которые проходили в школе, которые все знали: «Как закалялась сталь» Островского, «Молодая гвардия» Фадеева, «Повесть о настоящем человеке» Полевого. Может быть, чисто литературные качества были не на высоте, но модель поведения, идеалы человека они давали очень даже хорошие. Ну а потом у нас, вероятно, после 1968 года кончились все идеалы. Я даже не понимаю, как можно было в 1985 году верить в идеалы комсомола? На моей памяти все это совершенно грохнулось. Детям сейчас не во что верить, нечего переворачивать. Вот какая ужасная история. Так что претензии ко взрослым. Дайте модель страны, дайте варианты развития, дайте модель поведения. А когда одни хапают, а вторые – терпят, что должны делать дети?


Читайте также
Комментарии (1)
2019-02-28T14:17:14.767Z
79 1

М. Веллер: В ближайшем будущем не вижу для нашего образования перспектив


Михаил Веллер – советский и российский писатель и философ. Родился в 1948 году. Окончил филфак Ленинградского университета. Объездил Советский Союз, сменил около тридцати профессий: вальщик леса, скотогон, охотник-промысловик, журналист, учитель. Автор более сорока книг, прозаик, публицист и философ, встретился с читателями в Московском Доме книги и ответил на вопросы для портала ActivityEdu.

Вы считаете, что уровень образования сейчас падает. Чего, на Ваш взгляд, не хватает современной системе образования, что мешает ее успешному развитию?

Недавно была такая история. Российский студент проходил стажировку в американском университете и вернулся изумленный, говоря, что у них там ничему не учат. По его словам, они ничего не знают, не понятно, как из них готовят специалистов, в азах и то не смыслят. Американский же студент, вернувшись домой после полугода стажировки в московском университете, изумленно сообщил: «Они совершенно ни о чем не думают! Как у них готовят специалистов? Их занятия – это профессор читает лекцию, студенты записывают, а потом должны сказать преподавателю то, что услышали от него же. Какой это имеет смысл? Надо же думать! Нужно же творчески подходить!» 

Вот это и есть - две стороны медали. С одной стороны, если у человека будет мало информации, ему не о чем будет думать, и он ничего не сможет понять, потому что сам процесс понимания предполагает наличие достаточного объема информации, чтобы рассматриваемый факт встраивался в общую систему причинно-следственных связей вот этого конкретного раздела науки или техники. А если человек владеет информацией, но у него совершенно не отработана, не развита операционная система, то эта информация лежит в нем мертвым грузом. Он все знает, но ничего не может сам. Например, ему известно сколько в саду яблонь и сколько на каждой яблоне плодов, но если с одной яблони все опадет, то он не сможет сосчитать, сколько осталось. 

На мой взгляд, беда нашей системы образования в нескольких моментах. 

Аспект первый. Как восхождение на гору или длительный поход начинается с разнашивания удобных ботинок, так и образование начинается с расстановки приоритетов во всей внутренней политике и экономике страны. Это означает, что нищие преподаватели, отсутствие лабораторной и аппаратной базы, невозможность впоследствии применить в полном объеме знания и получать за это достойные деньги подкашивает образование напрочь, потому что его приоритет, престиж, оплата будут низки и интерес к нему не будет. 

В советское время профессор столичного вуза относился к элите. Он очень хорошо зарабатывал, в два с половиной раза больше высококвалифицированного рабочего или в четыре раза больше начинающего инженера. Сейчас же такой профессор никто, любой торговец квартирами или машинами -  более преуспевающий человек. А когда нет престижа системы образования и нет достойной оплаты, то ничего хорошего ждать нельзя, потому что первосортные мозги перестают идти в науку и в образование, они идут в бизнес, в политику, в юриспруденцию, в торговлю недвижимостью, и, наконец, в администрирование, потому что там можно брать большие взятки. 

Аспект второй. Подход к обучению должен быть достаточно индивидуален. С одной стороны, люди должны много знать, а с другой стороны, им необходимо уметь думать. То есть два эти фактора должны быть в определенной гармонии, в равновесии и этого следует добиваться. Системой тестов этого не только нельзя добиться, но вообще можно отучить думать человека навсегда! Это знают все наши высококвалифицированные ученые, преподававшие на Западе местным студентам: будь то во Франции, в Германии или в Штатах. Эколь Нормаль - аристократическое старейшее учебное заведение Франции, студентка решает задачу и у нее получился искомый диаметр Земли что-то типа 40 см. И профессор спрашивает: «Простите, Вы могли бы подумать?». Она же, ничуть не смущаясь, отвечает: «Спасибо, профессор, я уже знаю свою ошибку». То есть голову она не включала. Здравый смысл к аппарату обсчета у нее не имеет никакого отношения. Это плоды тестового образования. 

Сегодня даже в такой стране как Соединенные Штаты, где высочайший уровень медицины, а требования к врачам необыкновенно жесткие и не каждому по силам получить лицензию врача, пройти эту чудовищной трудности интернатуру, даже там человек с хорошей памятью и с усердием может сдать на отлично все тесты, вообще не оканчивая никакого медицинского колледжа, университета и т.д. Он может выучить все вопросы, потому что на них есть ответы. Если он запомнит этот массив вопросов и ответов, то он, ничего не понимая в медицине, может быть дипломированным врачом. Этого, разумеется, допускать нельзя ни в коем случае, потому что врач лечит не болезнь, а больного. Это знали врачи с Античных времен, а сейчас традиционная медицина не желает об этом думать.

Таким образом, в ближайшем будущем я не вижу для нашего образования никаких перспектив, потому что в наилучшем случае оно пытается копировать западное. А современное западное образование создано социалистами, которые норовят привести свою цивилизацию в состояние сегодняшней Венесуэлы, где развалено все и не квалифицированы все. Так что здесь нужно подождать каких-то изменений на общем политическом уровне, изменений в мировоззрении.

После школы родители, как правило, хотят, чтобы ребенок сразу поступил в институт.  А ребенок говорит, что еще не знает, какую профессию выбрать или вообще не хочет идти в вуз.  Или, например, решение родителей и мнение ребенка не совпадают: ребенок хочет учиться на истфак, а родители-медики не видят в этом перспективы. Что, по Вашему мнению, делать в такой ситуации родителям. Нужно предоставить свободу выбора, подождать или настоять и направить в нужное русло?

Все считают, что нет рецептов, но даже в таких сферах как высокое искусство, когда маленький мальчик Моцарт не хотел играть на рояле, а хотел бегать во дворе, отец бил его по пальцам, не выпускал из дома и заставлял садиться за инструмент. Паганини отец просто драл розгами, если считал, что он играет недостаточно хорошо или недостаточно долго. А это - всемирные гении. Другое дело, что драли всех, а Паганини и Моцарт – только по одной штуке. Но, тем не менее, очень трудно разобрать в четыре года из кого что выйдет. Здесь даже Господь Бог не дает гарантий. Я знаю, что в 17 лет редкий человек ощущает свое призвание, на самом деле, у большинства людей какого-то определенного призвания нет вообще, но средние способности есть очень много к чему. Я знаю, что, как правило, раньше в областные пединституты шли крепкие троечники, которые хотели получить высшее образование, но не могли поступить больше никуда, потому что областной педвуз – это самый низкий проходной балл, самый простой контингент. И они становились обычными учителями и директорами школ, работниками районных отделов народного образования и кое-как все это шло дальше. Это относится очень много к чему. Так что ежели ребенок не знает, чего он хочет, и не выказывает ярко выраженных пристрастий ни к чему, то имеет смысл попытаться аккуратно, но плотно воздействовать на него в том духе, чтобы он шел куда надо, чтобы у него была нормальная профессия, чтобы он мог жить нормальной жизнью, не теряя времени. 

Время – это важный фактор в принятии решения при выборе вуза?

Когда мы говорим о точных науках и о науке вообще, то здесь каждый год юного человека имеет огромное значение. Лет 25 назад маршал Язов говорил о том, что нечего тут студентам давать отсрочки, ничего – пускай два года послужат, а потом учатся на своем физфаке. К сожалению, маршал не понимал, что его армия должна иметь современное вооружение, а его могут разрабатывать только талантливые специалисты. А здесь начинать учиться в 17-18 лет или в 21-22 года – огромнейшая разница! Так что физики, математики, биологи, то есть «не трепалогические» науки - историки или филологи, должны, конечно, начинать учиться как можно раньше. В 17 лет самое было бы лучшее дело. Что касается всех прочих, если тебе ничего особо не хочется, пойди, нафиг, поработай, может что-то осознаешь, захочешь на что-нибудь выучиться, а может, выяснится, что ты и здесь нормально работаешь, зарабатываешь. Зачем тебе диплом о высшем образовании? Нет рецептов. Я только знаю, что помощь и судьба должны тоже находиться в каком-то равновесии. Помогай, ты, помогай. Но ты никому не посадишь свою голову на плечи, ни в кого не вложишь свое собственное мировоззрение. И еще одна вещь. Также как семья передается по наследству, дети с самых ранних лет, с одного года вбирают в себя отношения своих родителей в семье, как стереотип поведения, как мировоззрение. Точно также родительское отношение к работе, к профессии, к квалификации закладывается в детях. Как мудро сказали англичане: «Не пытайся воспитывать своих детей, они все равно вырастут похожими на тебя!» Вот это родителям надо помнить.

Все родители хотят, чтобы у их детей были активная жизненная позиция и самостоятельность мышления. В своей педагогической практике я сталкиваюсь с жалобами родителей на то, что они стараются дать детям очень многое в плане обучения и развития. А молодежь (не вся, конечно) сегодня какая-то инфантильная, нет в ней задора, стремления к новым горизонтам и открытиям. Как Вы считаете, влияют ли здесь общество и родители или это - врожденные качества?

Либеральная, вернее, социалистическая школа, которая господствовала во всех западных СМИ, университетах, в науке говорит о том, что врожденное – ничто, воспитанное – все, то есть мы можем воспитать из кого угодно кого угодно. Мы берем австралийского аборигена, младенцем переселяем в Норвегию, из него вырастает нормальный скандинав со всеми данными. Насколько я понимаю, это – совершеннейшее вранье, потому что все люди разумные всегда знали, есть качества врожденные, а есть качества воспитанные. Каков процент врожденных данных и приобретенных качеств в сформировавшемся человеке, чем диктуются все его поступки и жизненная позиция - это всегда спорно. Здесь, наверное, твердого процента навсегда, на все случаи жизни, определить невозможно. Есть всегда и то, и другое. Понятно, что в одной семье рождаются дети, которые растут в одних условиях и у каждого из них свой характер. Слушайте, селекционеры, кинологи, заводчики знают, что вот шесть щенков в помете и у каждого щенка свой характер. Что о людях-то говорить! А уж щенки в совершенно одинаковых условиях воспитываются. Также, конечно, есть врожденное, а есть приобретенное. Если говорить об идеальном воспитании, то каждого нужно воспитывать по-своему, но ни у кого таких возможностей нет и никогда не будет. Воспитывают более или менее одинаково. А вот что касается системы воспитания, здесь есть разные мнения. Есть точка зрения: до пяти лет обращайся с ребенком как с царем, до десяти – как с рабом, потом – как с равным. Есть другое мнение: младенцу позволяется все, как часто думают в Европе в последнее десятилетие. Есть знаменитая точка зрения Бенджамина Спока, который больше 50 лет господствовал в Америке: ребенок должен знать запреты. Так что, если мать считает, что сейчас ему время спать, он может треснуть от крика в своей спальне, в своей кровати, но подходить к нему не надо. Ну и вырастет неврастеник. Таких вещей, разумеется, делать нельзя. Спок уже достукался в общем и целом с тем, что вышло из американских следующих поколений. И конечно, здесь нет единого рецепта. Слова, что детей надо любить - это очень пустые слова, как будто кто-то и когда-то этого не знал.

Если же говорить про то, что им делать сейчас... Вы знаете, вот в 1968 году бэби-бумеры не знали, что им делать, все было уже организовано, делать было нечего, силы было не к чему приложить, ничего нельзя было своротить, открыть, переиначить. Так вот сейчас нет никаких идеалов, никаких целей, никакого мифа, никакого проекта будущего. Хорошо бы повесить тех, кто все это детям обеспечил. Никаких призывов к экстремизму. Это так… Потому что в Советские времена, даже в самые тяжкие и ужасные, даже когда семью раскулачивали, были три книги, как треножник, которые проходили в школе, которые все знали: «Как закалялась сталь» Островского, «Молодая гвардия» Фадеева, «Повесть о настоящем человеке» Полевого. Может быть, чисто литературные качества были не на высоте, но модель поведения, идеалы человека они давали очень даже хорошие. Ну а потом у нас, вероятно, после 1968 года кончились все идеалы. Я даже не понимаю, как можно было в 1985 году верить в идеалы комсомола? На моей памяти все это совершенно грохнулось. Детям сейчас не во что верить, нечего переворачивать. Вот какая ужасная история. Так что претензии ко взрослым. Дайте модель страны, дайте варианты развития, дайте модель поведения. А когда одни хапают, а вторые – терпят, что должны делать дети?

Читайте также
Комментарии (1)