«Не надо пугать детей, что выбор профессии делается один раз»

2019-02-11T14:37:11.837Z
15 0

В XXI веке профессии стали быстрее умирать и появляться. Когда дети не в курсе, чем бы хотели заняться, а родители не имеют представления о существующих сегодня профессиях и их долговечности в ближайшей перспективе, на помощь приходят профориентаторы. Редакция ActivityEdu пообщалась с Айгюн Курбановой и Павлом Киселевым. 

Справка:

Айгюн Курбанова – совладелец и преподаватель Школы карьерного менеджмента, президент Ассоциации карьерных консультантов, директор департамента по управлению персоналом округа ЗАО «Тандер» (сеть магазинов «Магнит»). Сертифицированный коуч ICU (Международный союз коучей), карьерный консультант. Мать троих сыновей, из них двое уже сделали свой профессиональный выбор. 

Павел Киселев – руководитель разработки линейки программ 1С для психологов образования «1С: Школьная психодиагностика». Аспирант Психологического института РАО. Автор более двадцати научных статей по управлению персоналом и психологии образования, в том числе «Компьютерная диагностика в профориентационной работе со старшеклассниками», «Разработка методики профессиональной психодиагностики старшеклассников с использованием информационных технологий».

Профориентация

ActivityEdu (AE): Кто такой профориентатор? 

Айгюн: Профориентатор – это человек, который помогает ребенку с выбором профессионального направления. Процентов 5-10 от всех детей уже с раннего детства знают, чем хотят заниматься, и постоянно этим занимаются. Все вокруг уже знают, что условно Ваня будет журналистом, пианистом или доктором. Призвание и талант ребенка видны всем окружающим – настолько он силен. По сути это выбор без выбора, когда ребенок с раннего детства знает, чем хочет заниматься, потому что его, извините, прет от этого занятия. Ребенку профориентация не нужна, талант сам выведет его на нужную дорожку. Но 80 % детей обладают средними способностями. Им интересно разное, нет четкой направленности. В переходном возрасте (14-16 лет) большинство не понимают, чем хотят заниматься. У них есть обрывочные понятия того, что им нравится, обрывочный мир знаний о профессии. В них, бывает, срабатывает коллективизм: Маша сказала, пойдем на программиста, и мы идем. И не важно, что с математикой плохо.

Сегодня мы переживаем 4-ю промышленную революцию. Каждая следующая промышленная революция наступает почти в два раза быстрее, чем предыдущая. Это означает, что профессии раньше появлялись и пропадали на рынке медленнее. Например, извозчик работал еще пятьдесят лет после того, как появилась железная дорога. Сейчас автоматизируют бухгалтерский учет, и бухгалтеры скоро будут уже не нужны. Процесс пропадания профессии очень быстрый. 

То же касается появления профессий. Целая сфера, связанная с блокчейном, появилась из ниоткуда. Два года в крипте – огромный стаж, потому что нет других людей. 

Выбирая профессию, надо еще оценивать ее востребованность и массовость. Если я захочу быть вулканологом или космонавтом, то должна понимать, что это несколько десятков или сотен вакансий на страну. Когда выбирало мое поколение, мир профессий был более-менее устойчив. Родители аргументированно советовали: иди на врача, экономиста, юриста, они всегда будут нужны. Потому что мир профессий был стабилен, у родителей сложилось понимание о востребованности на рынке труда. А сейчас профессия юриста может быть оцифрована с помощью машинного обучения. Скоро будет нужен всего 1 % юристов из того, что есть сейчас. Это будут профессионалы высочайшего класса, которые будут писать законы или помогать программистам оцифровывать юридическую деятельность. 

Сегодня родитель в растерянности. Раньше у него было понимание, куда он мог ребенка направить. А если компетенций по выявлению склонностей и призваний ребенка не было, то про рынок труда он более-менее понимал. Сейчас у него нет понимания, тем более о трендах и новых профессиях. 

Профориентация – это решение минимум на 10 лет вперед. Ребенок должен сначала 2 или 3 года готовиться, потом поступить в вуз и отучиться от 4 до 8 лет. Ну как мы можем на втором курсе сказать: ой, мою профессию автоматизируют, пойдем по новому кругу? Поэтому выбор лучше делать осознаннее.

AE: Хорошо ли, что профессии стали так часто меняться?

Айгюн: Это тоже тренды рынка труда. Мы будем за жизнь менять несколько карьер. В США человек учится, переходит на новую карьеру, работает 5-10 лет, достигает какого-то уровня, понимает, что ему это уже не очень интересно, и переходит в другую сферу. В России это практически невозможно. Тебя будут считать летуном. Ищут и выбирают человека изнутри отрасли. Шаг вправо-влево тяжело воспринимается. Но это все будет меняться. Мы будем чаще менять карьеры, профессии. Отрасли будут умирать, и умение быстро увидеть, переобучиться и перейти в новую сферу – это реалии нашей будущей жизни.

Совет родителям: не надо вгонять в невроз своих детей утверждениями, что выбор профессии делается один раз. Если выберете неверный вуз, а потом поймете, что не то, значит, еще раз ребенок переучится. У него просто будет долгий путь к работе мечты. Профессию дети точно поменяют много раз. Ошибаться можно, это не смертельно. Но если хотите самую короткую и выверенную дорогу к цели, вам поможет квалифицированный профориентатор. 

AE: Так каким должен быть профориентатор?

Айгюн: Есть четкое понимание, что должен знать и уметь профессиональный профориентатор:

  1. Уметь качественно проводить диагностику верными, современными, валидными инструментами. Уметь профессионально интерпретировать полученную информацию.
  2. Знать мир профессий, рынок труда и его тренды. Понимать, как профессии будут изменяться в связи с автоматизацией и роботизацией.
  3. Уметь выстроить правильный образовательный трек к выбранной профессии.
  4. Уметь консультировать: создавать атмосферу доверия, раппорт, доносить информацию до родителя и ребенка, выслушивать, находить общее решение.

Кто сейчас работает в профориентации? Это психологи, чаще всего школьные. Их долг службы заставляет заниматься профориентацией. Психолог знает про психодиагностику, возрастную психологию, но не знает, как строить образовательные треки, про рынок труда, тренды, будущие профессии, что появится через 10 лет. Он не ориентируется на рынке даже сейчас. Спроси его, кто такой маркетолог – не расскажет, потому что он не в бизнесе. Кто такой маркетолог, знает HR (специалист по работе с персоналом), потому что он во многих компаниях подбирал маркетологов и знает, что это такое, какие к ним требования, какое у них должно быть образование, тип личности, чтобы человек был успешен. То, что дети плохо знают мир профессий, связано с этим. Они знают в большей степени, что им дают учителя. А ни учителя, ни школьные психологи не владеют этой информацией, у них такие же идеализированные из-за книжек представления о профессиях и о бизнесе.

Что такое профориентация?

  1.   Диагностика ребенка. 
  2.  «Женитьба» итогов диагностики ребенка и мира профессий. Надо думать, какие перспективы есть у будущей профессии, выбирать профессиональную сферу. 
  3. Выстраивание образовательной траектории к этой цели. 

AE: Это мы говорим про индивидуальную работу. А как это работает в школах, где много детей? 

Айгюн: Проблема в том, что школьных психологов без конца заставляют тестировать детей. Но это коммуникация без обратной связи. Результаты ни к родителям, ни к детям не возвращаются. И времени у психологов нет реагировать, если есть проблема. Если у ребенка низкая самооценка, психолог вряд ли будет ею плотно заниматься. 

Павел: Если бы школьный психолог работал с 50 детьми и мог посвящать им все время, то мог бы оценить склонности, проблемы и риски каждого, что-то посоветовать, поработать в динамике. Реально этих ресурсов ни у кого нет. Условно говоря, на 300-500 человек приходится один школьный психолог.

Бывает, эта работа перекладывается на социальных педагогов, на учителей-предметников. Даже если учитель замечательно знает свой предмет, он все равно профориентационную задачу сам по себе не решит. Для этого нужен карьерный консультант. Но обеспечить всех старшеклассников карьерными консультантами невозможно.

Айгюн: Тут очень важна качественная профориентационная методика. Одно дело, если ее итогом является подробный отчет, которым человек может сам пользоваться. Не лишенный интеллекта родитель сможет воспользоваться данными отчета и знанием своего ребенка, чтобы помочь ему выбрать карьерную сферу. Или обратиться к кому-то, кто сможет помочь с уже готовым отчетом. Расскажу про нашу методику #профориентация: там по итогам дается очень подробный отчет, в котором анализируется около сотни показателей, а также есть общий отчет на класс (и на параллели классов в целом) для понимания ситуации с профориентацией.

Есть родители, которые не считают важным выбор профессий. Они смотрят, куда ребенок проходит по баллам, и хотят, чтобы он шел туда. Лишь бы было какое-то образование, разбираться будут потом. Есть более директивные родители, которые не замечают, что происходит с ребенком и в целом на рынке. И поэтому навязывают ребенку свой выбор. Но есть огромное количество родителей, которые хотят, чтобы их ребенок выбрал профессию по душе, но понимают, что не могут помочь. Если ребенок просит помощи, обязательно нужно обращаться к профессиональному профориентатору.

АЕ: На первый взгляд, логично профориентировать учеников 10-11-х классов, которые вскоре будут куда-то поступать. Как профориентировать учеников начальной и средней школы? 

Айгюн: Моему третьему сыну сейчас три года. Решение он будет принимать в старших классах. Средний ребенок сейчас учится в 9-м классе. Решение надо принимать в начале 9-го класса или в конце 8-го, чтобы не терять времени и понимать, к каким предметам по ОГЭ готовиться. До этого времени я могу как родитель наблюдать и давать ему возможность пробовать. Что любит ребенок? Рисовать, творить. Он хорошо владеет словом, ему интересно естествознание, как человек устроен изнутри. Какие ценности и интересы у него? Редко в какой профессии нужны именно психофизиологические особенности. Да, если это летчик-испытатель, он должен быть абсолютно здоровым. У него точно не должно быть вестибулярных проблем. Или, например, диспетчер должен быть внимательным. В абсолютном большинстве профессий важнее не врожденные способности, а то, что интересно, соответствует ценностям, в чем можно развиваться и реализовываться. Надо помочь выявить карьерную сферу, максимально подходящую по ценностям. Мало кто из детей обладает высокой рефлексией, чтобы понять это самостоятельно. 

Павел: Речь идет о ценностях, о ядре личности человека, которое достаточно стабильно, существует на протяжении всей жизни. От этих ценностей отстраивается все остальное.

АЕ: На чем, как правило, основывается выбор ребят?

Айгюн: Какая-то часть людей выбирает, куда им поступать, по образовательным баллам. Ребенок видит, что у него по естественным наукам оценки в целом высокие. Или что с математикой плохо, но по обществознанию и литературе баллы приличные. Он определяет балл, который, скорее всего, получит по итогам ЕГЭ. Учителя знают, сколько баллов нужно, чтобы поступить на те или иные факультеты. Вот и складывается то, что есть, и то, на что можно точно рассчитывать. 

Другое дело, когда родитель навязывает карьеру. Например, говорит: «у нас все были военными, ты будешь военным» или «у нас все были врачами, это благородная профессия, и ты будешь врачом». Этих историй все меньше, но они есть. К профориентатору серьезно и осознанно идет не больше 10-15 %.

АЕ: Как родители могут помочь в профориентировании?

Айгюн: Наши родители были более директивными относительно выбора ребенка: «будет так, и все», «мама плохого не посоветует», «я прожил жизнь, поживи с мое, и будешь принимать решения». С самооценкой так же: лишний раз старались ребенка не хвалить, вдруг испортится. 

Наше поколение детей, пострадавших от такого воспитания, совсем другое. Мы спрашиваем ребенка, чего он хочет. Говорим: «профессию выбери, я не буду на тебя давить», «профессиональная реализация – это важно». То есть мы своих детей хвалим, в них много вкладываем. Нас столько не развивали, сколько мы своих детей. Не из-за потребности рынка, а потому что мы считаем, что нам этого не хватило и мы должны дать это детям. Ну и в целом это правильно – ведь чем раньше ребенок приступит к обучению, тем он скорее примет факт, что учиться надо не только в школе и в вузе, а всю жизнь. 

Большинство родителей перестали быть директивными. Если ребенок не знает, что выбрать, они ищут профориентатора, идут к школьному психологу, спрашивают рекомендации у знакомых. 

АЕ: Как найти хорошего профориентатора?

Айгюн: Важно профильное образование, опыт работы. Человек должен рассказать, сколько лет он находится в профориентации. Важны рекомендации. Сарафанное радио – лучший способ продвижения. Если к профориентатору вы пришли напрямую, попросите контакты кого-то из его клиентов. Можно в соцсетях подписаться на кого-то, кто занимается профориентацией, и посмотреть, что он в целом пишет: ерунду или про профессии, описывает ли кейсы, психодиагностические методики. Есть ли у него какие-то публикации. Все, кто грамотно занимается экспертными продажами, пишут в фейсбуке, открывают каналы в YouTube, ведут инстаграм. 

На сегодняшний день я не знаю, кроме нашей школы, такой структуры, которая выпускала бы качественных профориентаторов. Их сейчас никто комплексно не учит. Психологов учат психодиагностике, но не применительно к профессиям. Человек может рассказать, что у определенного ребенка, например, интроверсия или экстраверсия, определенный уровень тревожности. А как это приложить к профессии? Так что сертификат нашей Школы карьерного менеджмента – это важный индикатор качества профориентатора.

АЕ: А с психологами вы тоже работаете? 

Айгюн: Работаем на стыке психодиагностики и HR. Мы и тех, и других готовы привести к общему знаменателю. Наше обучение в целом начинается с того, что мы рассказываем о трендах. HR, если у него есть психологическое образование, но нет практики, боится приступить к делу. Мы объясняем, как провести тестирование, как работать с отчетом по его результатам, какие вопросы задавать и какие выводы делать. А школьных психологов мы обучаем части, касающейся профессий. За чем следить, на что смотреть и обращать внимание. Ну и всех учим, как это все увязывать в качественную консультацию, как помогать выбирать профессию и выстраивать правильный образовательный трек.

АЕ: Психолог работает в связке с ребенком. Насколько в процессе участвуют учитель или родитель?

Айгюн: Родитель и учитель могут быть дополнительными источниками информации, внешним взглядом. Родитель может обратиться к учителю, особенно классному руководителю, который видит ребенка чаще в разных ситуациях: во время коммуникации, учебы, обеденного перерыва, похода в театр и так далее. Неравнодушный учитель видит склонности и талант ребенка.

АЕ: Вы говорите, у психологов мало времени. Научившись профориентированию, они начнут успевать работать со всеми детьми?

Павел: Чуда не будет. Нужно тратить время и усилия. Это не только вопрос подготовки. Психолог может быть идеальным и все прекрасно знать. Но у него несколько тысяч детей, с которыми он физически не успевает работать.

Айгюн: Если у него четыре выпускных класса, это минимум 120 детей, с которыми он должен поработать хотя бы по часу. То есть 120 часов. Это только 3 месяца консультаций.

Павел: У него достаточно сложная система отчетности и перед директором, и перед региональным министерством образования. Ему нужно все это подготовить. Ему нужно решать другие задачи. Например, инциденты, связанные с насилием, оружием. Вы же понимаете, что это более приоритетные задачи. 

Айгюн: Если школьный психолог сможет отдать ребенку подробный отчет, это будет большая помощь родителю, который находится на этапе сомнения. Или нужна конкретная консультация, чтобы с ребенком работали. 

АЕ: Как психологу стать профориентатором?

Айгюн: Прийти на наши курсы. Очная форма обучения – два дня. Если онлайн, это же количество часов разбивается по всему месяцу. Наша методика профориентации современна, она валидирована на российских школьниках и разработана с учетом текущих и будущих профессий. Она актуальна не только в Москве, но и по всей России. 

АЕ: Как формируется ценообразование?

Айгюн: Тут нет правил. Никто не может запретить профориентатору устанавливать свои расценки, в зависимости от его востребованности и уровня квалификации. Расценки зависят еще сильно от того, в каком городе находится профориентатор.

АЕ: Существуют ли конкретные расценки?

Айгюн: В Москве от 2 до 5 тысяч рублей. Хорошо то, что это одна или две полноценные встречи, и все. В итоге ребенок выходит с готовым планом действий для достижения цели, с ясной картиной о себе, с осознанно выбранной профессиональной сферой.

АЕ: Расскажите про онлайн-тестирование, которое вы разработали.

Айгюн: Методика называется «Профориентация». Пишется #(хэштег) и слово «профориентация» (сайт http://кембыть.дети/) Она была разработана Ириной Богдановской и Александрой Кошелевой вместе с лучшими HR- директорами из разных отраслей. Методология имеет научную основу и связана с реалиями рынка труда. Это тест, ориентированный на современную карьеру. 

Павел: Учитываются ценности ребенка, мотивация, психологические качества, компетенции, знания о мире профессий, информация про родительское отношение. Плюс академическая успеваемость ребенка как внешний показатель. Есть большой, очень важный блок, касающийся soft skills (англ. «мягкие навыки»). Причем именно в том виде, в котором это понимается в современном управлении персоналом. 

Айгюн: Человека принимают на работу по hard skills. Им можно легко научиться, их можно легко проверить профессиональным тестированием. Можно доказать сертификатом. Но чем выше человек растет по карьерной лестнице, тем меньшую роль играют hard skills и большую – soft skills. Мне один известный хедхантер рассказал, что много помогал собственникам нанимать финансовых директоров. Ни разу не было, чтобы финансовый директор был некомпетентен, не умел составлять бюджет или неверно выбирать систему налогообложения. Всегда проблемы с soft skills: меня не слышат, не умеют коммуницировать с другими, не умеют вдохновлять подчиненных и так далее.

Если у ребенка по soft skills высокие компетенции, скорее всего, человек будет успешен и сделает высокую карьеру. Если у него уровень притязаний высокий и таланты большие, значит, человек добьется всего. Бывает, что уровень притязаний маленький, а таланты большие. Роль профориентатора – показать это: «У тебя развиты эмоциональный интеллект, лидерство. Ты сможешь делать больше, чем хочешь». Бывает, что хочется много, а баллы низкие. Лучше это отследить в 13-14 лет. Потому что soft skills очень тяжело развиваются, только методической работой над собой. Они не развиваются с помощью курсов или чтения книг. 

Павел вместе с коллегами из Томского государственного университета и РГПУ им. Герцена занимается исследованиями того, как профориентационное тестирование в перспективе сможет заменить персональный карьерный навигатор, который в режиме реального времени помогает строить карьерную траекторию так же, как автомобильный навигатор прокладывает маршрут.

Павел: В качестве первого шага мы создали робота-профориентатора (https://vk.com/app6754935) для социальной сети «ВКонтакте». Анализируя обезличенные данные аккаунта, робот без тестирования формирует карьерную рекомендацию. 

Мы основывались на идеях психологической школы Виталия Клочко, помогающей понять взаимное влияние человека и социальной сети. Подростки и юноши ежедневно строят в социальной сети мир, узнают новое, могут советоваться, узнавать о профессиях от взрослых. Этот мир гораздо сложнее, чем тот, который был еще недавно. Скажем, тридцать лет назад подросток выбирал из нескольких десятков формальных и неформальных групп, в которых можно участвовать: от пионеров до хиппи. Сейчас таких групп в социальной сети сотни тысяч, произошло качественное усложнение мира человека в терминологии школы Клочко.

АЕ: То есть это онлайн-профориентация?

Павел: Да, причем мгновенная, не требующая времени и ресурсов. Традиционную профориентацию в реальности можно провести один-два раза в год. К карьерному навигатору подросток в перспективе сможет обращаться еженедельно, советоваться с ним и корректировать свое развитие.

Айгюн: В нашей стране все больше родителей и детей, осознанно строящих свою карьеру, стремящихся найти свою колею, уникальную карьерную траекторию, которая именно им принесет счастье, чувство удовлетворенности от своего дела и энергию, а не станет средством выживания. Конфуций говорил: «Выбери себе работу по душе, и тебе не придется работать ни одного дня в своей жизни». Мы с коллегами из Школы карьерного менеджмента стараемся помогать в этом. 

Читайте также
Комментарии (0)
2019-02-11T14:37:11.837Z
15 0

«Не надо пугать детей, что выбор профессии делается один раз»


Редакция ActivityEdu
Подписаться

В XXI веке профессии стали быстрее умирать и появляться. Когда дети не в курсе, чем бы хотели заняться, а родители не имеют представления о существующих сегодня профессиях и их долговечности в ближайшей перспективе, на помощь приходят профориентаторы. Редакция ActivityEdu пообщалась с Айгюн Курбановой и Павлом Киселевым. 

Справка:

Айгюн Курбанова – совладелец и преподаватель Школы карьерного менеджмента, президент Ассоциации карьерных консультантов, директор департамента по управлению персоналом округа ЗАО «Тандер» (сеть магазинов «Магнит»). Сертифицированный коуч ICU (Международный союз коучей), карьерный консультант. Мать троих сыновей, из них двое уже сделали свой профессиональный выбор. 

Павел Киселев – руководитель разработки линейки программ 1С для психологов образования «1С: Школьная психодиагностика». Аспирант Психологического института РАО. Автор более двадцати научных статей по управлению персоналом и психологии образования, в том числе «Компьютерная диагностика в профориентационной работе со старшеклассниками», «Разработка методики профессиональной психодиагностики старшеклассников с использованием информационных технологий».

Профориентация

ActivityEdu (AE): Кто такой профориентатор? 

Айгюн: Профориентатор – это человек, который помогает ребенку с выбором профессионального направления. Процентов 5-10 от всех детей уже с раннего детства знают, чем хотят заниматься, и постоянно этим занимаются. Все вокруг уже знают, что условно Ваня будет журналистом, пианистом или доктором. Призвание и талант ребенка видны всем окружающим – настолько он силен. По сути это выбор без выбора, когда ребенок с раннего детства знает, чем хочет заниматься, потому что его, извините, прет от этого занятия. Ребенку профориентация не нужна, талант сам выведет его на нужную дорожку. Но 80 % детей обладают средними способностями. Им интересно разное, нет четкой направленности. В переходном возрасте (14-16 лет) большинство не понимают, чем хотят заниматься. У них есть обрывочные понятия того, что им нравится, обрывочный мир знаний о профессии. В них, бывает, срабатывает коллективизм: Маша сказала, пойдем на программиста, и мы идем. И не важно, что с математикой плохо.

Сегодня мы переживаем 4-ю промышленную революцию. Каждая следующая промышленная революция наступает почти в два раза быстрее, чем предыдущая. Это означает, что профессии раньше появлялись и пропадали на рынке медленнее. Например, извозчик работал еще пятьдесят лет после того, как появилась железная дорога. Сейчас автоматизируют бухгалтерский учет, и бухгалтеры скоро будут уже не нужны. Процесс пропадания профессии очень быстрый. 

То же касается появления профессий. Целая сфера, связанная с блокчейном, появилась из ниоткуда. Два года в крипте – огромный стаж, потому что нет других людей. 

Выбирая профессию, надо еще оценивать ее востребованность и массовость. Если я захочу быть вулканологом или космонавтом, то должна понимать, что это несколько десятков или сотен вакансий на страну. Когда выбирало мое поколение, мир профессий был более-менее устойчив. Родители аргументированно советовали: иди на врача, экономиста, юриста, они всегда будут нужны. Потому что мир профессий был стабилен, у родителей сложилось понимание о востребованности на рынке труда. А сейчас профессия юриста может быть оцифрована с помощью машинного обучения. Скоро будет нужен всего 1 % юристов из того, что есть сейчас. Это будут профессионалы высочайшего класса, которые будут писать законы или помогать программистам оцифровывать юридическую деятельность. 

Сегодня родитель в растерянности. Раньше у него было понимание, куда он мог ребенка направить. А если компетенций по выявлению склонностей и призваний ребенка не было, то про рынок труда он более-менее понимал. Сейчас у него нет понимания, тем более о трендах и новых профессиях. 

Профориентация – это решение минимум на 10 лет вперед. Ребенок должен сначала 2 или 3 года готовиться, потом поступить в вуз и отучиться от 4 до 8 лет. Ну как мы можем на втором курсе сказать: ой, мою профессию автоматизируют, пойдем по новому кругу? Поэтому выбор лучше делать осознаннее.

AE: Хорошо ли, что профессии стали так часто меняться?

Айгюн: Это тоже тренды рынка труда. Мы будем за жизнь менять несколько карьер. В США человек учится, переходит на новую карьеру, работает 5-10 лет, достигает какого-то уровня, понимает, что ему это уже не очень интересно, и переходит в другую сферу. В России это практически невозможно. Тебя будут считать летуном. Ищут и выбирают человека изнутри отрасли. Шаг вправо-влево тяжело воспринимается. Но это все будет меняться. Мы будем чаще менять карьеры, профессии. Отрасли будут умирать, и умение быстро увидеть, переобучиться и перейти в новую сферу – это реалии нашей будущей жизни.

Совет родителям: не надо вгонять в невроз своих детей утверждениями, что выбор профессии делается один раз. Если выберете неверный вуз, а потом поймете, что не то, значит, еще раз ребенок переучится. У него просто будет долгий путь к работе мечты. Профессию дети точно поменяют много раз. Ошибаться можно, это не смертельно. Но если хотите самую короткую и выверенную дорогу к цели, вам поможет квалифицированный профориентатор. 

AE: Так каким должен быть профориентатор?

Айгюн: Есть четкое понимание, что должен знать и уметь профессиональный профориентатор:

  1. Уметь качественно проводить диагностику верными, современными, валидными инструментами. Уметь профессионально интерпретировать полученную информацию.
  2. Знать мир профессий, рынок труда и его тренды. Понимать, как профессии будут изменяться в связи с автоматизацией и роботизацией.
  3. Уметь выстроить правильный образовательный трек к выбранной профессии.
  4. Уметь консультировать: создавать атмосферу доверия, раппорт, доносить информацию до родителя и ребенка, выслушивать, находить общее решение.

Кто сейчас работает в профориентации? Это психологи, чаще всего школьные. Их долг службы заставляет заниматься профориентацией. Психолог знает про психодиагностику, возрастную психологию, но не знает, как строить образовательные треки, про рынок труда, тренды, будущие профессии, что появится через 10 лет. Он не ориентируется на рынке даже сейчас. Спроси его, кто такой маркетолог – не расскажет, потому что он не в бизнесе. Кто такой маркетолог, знает HR (специалист по работе с персоналом), потому что он во многих компаниях подбирал маркетологов и знает, что это такое, какие к ним требования, какое у них должно быть образование, тип личности, чтобы человек был успешен. То, что дети плохо знают мир профессий, связано с этим. Они знают в большей степени, что им дают учителя. А ни учителя, ни школьные психологи не владеют этой информацией, у них такие же идеализированные из-за книжек представления о профессиях и о бизнесе.

Что такое профориентация?

  1.   Диагностика ребенка. 
  2.  «Женитьба» итогов диагностики ребенка и мира профессий. Надо думать, какие перспективы есть у будущей профессии, выбирать профессиональную сферу. 
  3. Выстраивание образовательной траектории к этой цели. 

AE: Это мы говорим про индивидуальную работу. А как это работает в школах, где много детей? 

Айгюн: Проблема в том, что школьных психологов без конца заставляют тестировать детей. Но это коммуникация без обратной связи. Результаты ни к родителям, ни к детям не возвращаются. И времени у психологов нет реагировать, если есть проблема. Если у ребенка низкая самооценка, психолог вряд ли будет ею плотно заниматься. 

Павел: Если бы школьный психолог работал с 50 детьми и мог посвящать им все время, то мог бы оценить склонности, проблемы и риски каждого, что-то посоветовать, поработать в динамике. Реально этих ресурсов ни у кого нет. Условно говоря, на 300-500 человек приходится один школьный психолог.

Бывает, эта работа перекладывается на социальных педагогов, на учителей-предметников. Даже если учитель замечательно знает свой предмет, он все равно профориентационную задачу сам по себе не решит. Для этого нужен карьерный консультант. Но обеспечить всех старшеклассников карьерными консультантами невозможно.

Айгюн: Тут очень важна качественная профориентационная методика. Одно дело, если ее итогом является подробный отчет, которым человек может сам пользоваться. Не лишенный интеллекта родитель сможет воспользоваться данными отчета и знанием своего ребенка, чтобы помочь ему выбрать карьерную сферу. Или обратиться к кому-то, кто сможет помочь с уже готовым отчетом. Расскажу про нашу методику #профориентация: там по итогам дается очень подробный отчет, в котором анализируется около сотни показателей, а также есть общий отчет на класс (и на параллели классов в целом) для понимания ситуации с профориентацией.

Есть родители, которые не считают важным выбор профессий. Они смотрят, куда ребенок проходит по баллам, и хотят, чтобы он шел туда. Лишь бы было какое-то образование, разбираться будут потом. Есть более директивные родители, которые не замечают, что происходит с ребенком и в целом на рынке. И поэтому навязывают ребенку свой выбор. Но есть огромное количество родителей, которые хотят, чтобы их ребенок выбрал профессию по душе, но понимают, что не могут помочь. Если ребенок просит помощи, обязательно нужно обращаться к профессиональному профориентатору.

АЕ: На первый взгляд, логично профориентировать учеников 10-11-х классов, которые вскоре будут куда-то поступать. Как профориентировать учеников начальной и средней школы? 

Айгюн: Моему третьему сыну сейчас три года. Решение он будет принимать в старших классах. Средний ребенок сейчас учится в 9-м классе. Решение надо принимать в начале 9-го класса или в конце 8-го, чтобы не терять времени и понимать, к каким предметам по ОГЭ готовиться. До этого времени я могу как родитель наблюдать и давать ему возможность пробовать. Что любит ребенок? Рисовать, творить. Он хорошо владеет словом, ему интересно естествознание, как человек устроен изнутри. Какие ценности и интересы у него? Редко в какой профессии нужны именно психофизиологические особенности. Да, если это летчик-испытатель, он должен быть абсолютно здоровым. У него точно не должно быть вестибулярных проблем. Или, например, диспетчер должен быть внимательным. В абсолютном большинстве профессий важнее не врожденные способности, а то, что интересно, соответствует ценностям, в чем можно развиваться и реализовываться. Надо помочь выявить карьерную сферу, максимально подходящую по ценностям. Мало кто из детей обладает высокой рефлексией, чтобы понять это самостоятельно. 

Павел: Речь идет о ценностях, о ядре личности человека, которое достаточно стабильно, существует на протяжении всей жизни. От этих ценностей отстраивается все остальное.

АЕ: На чем, как правило, основывается выбор ребят?

Айгюн: Какая-то часть людей выбирает, куда им поступать, по образовательным баллам. Ребенок видит, что у него по естественным наукам оценки в целом высокие. Или что с математикой плохо, но по обществознанию и литературе баллы приличные. Он определяет балл, который, скорее всего, получит по итогам ЕГЭ. Учителя знают, сколько баллов нужно, чтобы поступить на те или иные факультеты. Вот и складывается то, что есть, и то, на что можно точно рассчитывать. 

Другое дело, когда родитель навязывает карьеру. Например, говорит: «у нас все были военными, ты будешь военным» или «у нас все были врачами, это благородная профессия, и ты будешь врачом». Этих историй все меньше, но они есть. К профориентатору серьезно и осознанно идет не больше 10-15 %.

АЕ: Как родители могут помочь в профориентировании?

Айгюн: Наши родители были более директивными относительно выбора ребенка: «будет так, и все», «мама плохого не посоветует», «я прожил жизнь, поживи с мое, и будешь принимать решения». С самооценкой так же: лишний раз старались ребенка не хвалить, вдруг испортится. 

Наше поколение детей, пострадавших от такого воспитания, совсем другое. Мы спрашиваем ребенка, чего он хочет. Говорим: «профессию выбери, я не буду на тебя давить», «профессиональная реализация – это важно». То есть мы своих детей хвалим, в них много вкладываем. Нас столько не развивали, сколько мы своих детей. Не из-за потребности рынка, а потому что мы считаем, что нам этого не хватило и мы должны дать это детям. Ну и в целом это правильно – ведь чем раньше ребенок приступит к обучению, тем он скорее примет факт, что учиться надо не только в школе и в вузе, а всю жизнь. 

Большинство родителей перестали быть директивными. Если ребенок не знает, что выбрать, они ищут профориентатора, идут к школьному психологу, спрашивают рекомендации у знакомых. 

АЕ: Как найти хорошего профориентатора?

Айгюн: Важно профильное образование, опыт работы. Человек должен рассказать, сколько лет он находится в профориентации. Важны рекомендации. Сарафанное радио – лучший способ продвижения. Если к профориентатору вы пришли напрямую, попросите контакты кого-то из его клиентов. Можно в соцсетях подписаться на кого-то, кто занимается профориентацией, и посмотреть, что он в целом пишет: ерунду или про профессии, описывает ли кейсы, психодиагностические методики. Есть ли у него какие-то публикации. Все, кто грамотно занимается экспертными продажами, пишут в фейсбуке, открывают каналы в YouTube, ведут инстаграм. 

На сегодняшний день я не знаю, кроме нашей школы, такой структуры, которая выпускала бы качественных профориентаторов. Их сейчас никто комплексно не учит. Психологов учат психодиагностике, но не применительно к профессиям. Человек может рассказать, что у определенного ребенка, например, интроверсия или экстраверсия, определенный уровень тревожности. А как это приложить к профессии? Так что сертификат нашей Школы карьерного менеджмента – это важный индикатор качества профориентатора.

АЕ: А с психологами вы тоже работаете? 

Айгюн: Работаем на стыке психодиагностики и HR. Мы и тех, и других готовы привести к общему знаменателю. Наше обучение в целом начинается с того, что мы рассказываем о трендах. HR, если у него есть психологическое образование, но нет практики, боится приступить к делу. Мы объясняем, как провести тестирование, как работать с отчетом по его результатам, какие вопросы задавать и какие выводы делать. А школьных психологов мы обучаем части, касающейся профессий. За чем следить, на что смотреть и обращать внимание. Ну и всех учим, как это все увязывать в качественную консультацию, как помогать выбирать профессию и выстраивать правильный образовательный трек.

АЕ: Психолог работает в связке с ребенком. Насколько в процессе участвуют учитель или родитель?

Айгюн: Родитель и учитель могут быть дополнительными источниками информации, внешним взглядом. Родитель может обратиться к учителю, особенно классному руководителю, который видит ребенка чаще в разных ситуациях: во время коммуникации, учебы, обеденного перерыва, похода в театр и так далее. Неравнодушный учитель видит склонности и талант ребенка.

АЕ: Вы говорите, у психологов мало времени. Научившись профориентированию, они начнут успевать работать со всеми детьми?

Павел: Чуда не будет. Нужно тратить время и усилия. Это не только вопрос подготовки. Психолог может быть идеальным и все прекрасно знать. Но у него несколько тысяч детей, с которыми он физически не успевает работать.

Айгюн: Если у него четыре выпускных класса, это минимум 120 детей, с которыми он должен поработать хотя бы по часу. То есть 120 часов. Это только 3 месяца консультаций.

Павел: У него достаточно сложная система отчетности и перед директором, и перед региональным министерством образования. Ему нужно все это подготовить. Ему нужно решать другие задачи. Например, инциденты, связанные с насилием, оружием. Вы же понимаете, что это более приоритетные задачи. 

Айгюн: Если школьный психолог сможет отдать ребенку подробный отчет, это будет большая помощь родителю, который находится на этапе сомнения. Или нужна конкретная консультация, чтобы с ребенком работали. 

АЕ: Как психологу стать профориентатором?

Айгюн: Прийти на наши курсы. Очная форма обучения – два дня. Если онлайн, это же количество часов разбивается по всему месяцу. Наша методика профориентации современна, она валидирована на российских школьниках и разработана с учетом текущих и будущих профессий. Она актуальна не только в Москве, но и по всей России. 

АЕ: Как формируется ценообразование?

Айгюн: Тут нет правил. Никто не может запретить профориентатору устанавливать свои расценки, в зависимости от его востребованности и уровня квалификации. Расценки зависят еще сильно от того, в каком городе находится профориентатор.

АЕ: Существуют ли конкретные расценки?

Айгюн: В Москве от 2 до 5 тысяч рублей. Хорошо то, что это одна или две полноценные встречи, и все. В итоге ребенок выходит с готовым планом действий для достижения цели, с ясной картиной о себе, с осознанно выбранной профессиональной сферой.

АЕ: Расскажите про онлайн-тестирование, которое вы разработали.

Айгюн: Методика называется «Профориентация». Пишется #(хэштег) и слово «профориентация» (сайт http://кембыть.дети/) Она была разработана Ириной Богдановской и Александрой Кошелевой вместе с лучшими HR- директорами из разных отраслей. Методология имеет научную основу и связана с реалиями рынка труда. Это тест, ориентированный на современную карьеру. 

Павел: Учитываются ценности ребенка, мотивация, психологические качества, компетенции, знания о мире профессий, информация про родительское отношение. Плюс академическая успеваемость ребенка как внешний показатель. Есть большой, очень важный блок, касающийся soft skills (англ. «мягкие навыки»). Причем именно в том виде, в котором это понимается в современном управлении персоналом. 

Айгюн: Человека принимают на работу по hard skills. Им можно легко научиться, их можно легко проверить профессиональным тестированием. Можно доказать сертификатом. Но чем выше человек растет по карьерной лестнице, тем меньшую роль играют hard skills и большую – soft skills. Мне один известный хедхантер рассказал, что много помогал собственникам нанимать финансовых директоров. Ни разу не было, чтобы финансовый директор был некомпетентен, не умел составлять бюджет или неверно выбирать систему налогообложения. Всегда проблемы с soft skills: меня не слышат, не умеют коммуницировать с другими, не умеют вдохновлять подчиненных и так далее.

Если у ребенка по soft skills высокие компетенции, скорее всего, человек будет успешен и сделает высокую карьеру. Если у него уровень притязаний высокий и таланты большие, значит, человек добьется всего. Бывает, что уровень притязаний маленький, а таланты большие. Роль профориентатора – показать это: «У тебя развиты эмоциональный интеллект, лидерство. Ты сможешь делать больше, чем хочешь». Бывает, что хочется много, а баллы низкие. Лучше это отследить в 13-14 лет. Потому что soft skills очень тяжело развиваются, только методической работой над собой. Они не развиваются с помощью курсов или чтения книг. 

Павел вместе с коллегами из Томского государственного университета и РГПУ им. Герцена занимается исследованиями того, как профориентационное тестирование в перспективе сможет заменить персональный карьерный навигатор, который в режиме реального времени помогает строить карьерную траекторию так же, как автомобильный навигатор прокладывает маршрут.

Павел: В качестве первого шага мы создали робота-профориентатора (https://vk.com/app6754935) для социальной сети «ВКонтакте». Анализируя обезличенные данные аккаунта, робот без тестирования формирует карьерную рекомендацию. 

Мы основывались на идеях психологической школы Виталия Клочко, помогающей понять взаимное влияние человека и социальной сети. Подростки и юноши ежедневно строят в социальной сети мир, узнают новое, могут советоваться, узнавать о профессиях от взрослых. Этот мир гораздо сложнее, чем тот, который был еще недавно. Скажем, тридцать лет назад подросток выбирал из нескольких десятков формальных и неформальных групп, в которых можно участвовать: от пионеров до хиппи. Сейчас таких групп в социальной сети сотни тысяч, произошло качественное усложнение мира человека в терминологии школы Клочко.

АЕ: То есть это онлайн-профориентация?

Павел: Да, причем мгновенная, не требующая времени и ресурсов. Традиционную профориентацию в реальности можно провести один-два раза в год. К карьерному навигатору подросток в перспективе сможет обращаться еженедельно, советоваться с ним и корректировать свое развитие.

Айгюн: В нашей стране все больше родителей и детей, осознанно строящих свою карьеру, стремящихся найти свою колею, уникальную карьерную траекторию, которая именно им принесет счастье, чувство удовлетворенности от своего дела и энергию, а не станет средством выживания. Конфуций говорил: «Выбери себе работу по душе, и тебе не придется работать ни одного дня в своей жизни». Мы с коллегами из Школы карьерного менеджмента стараемся помогать в этом. 

Читайте также
Комментарии (0)